Все включено: скандал, секс, вино - Мария Жукова-Гладкова

А в добротных домах проснулся народ. Сбежавший молодец больше не орал, и мы с Татьяной вообще не представляли, где он успокоился. Лежит, наверное, где-нибудь без сознания.

Вскоре мы услышали два старческих голоса – дедка и бабули – и два молодых. Они не могли понять, что случилось, как «этот» мог снять наручник и куда он вообще понесся. Значит, пока не нашли?

Компания приблизилась к дому, который мы покинули, послышался лязг снимаемого замка, дед с бабкой вошли внутрь, а вот у Вити случилась незадача: нога попала в дырку, которую мы с Татьяной видели на крыльце. О постигшем его несчастье Витя поспешил оповестить всю округу, причем так же громко, как только что орал несчастный друг братьев наших меньших.

Но Витя ногу не сломал, его приятель помог ему ее вытащить, сам проявлял осторожность – и наконец все четверо оказались в доме. Теперь до нас доносился лишь приглушенный гул голосов. Через несколько минут компания дом покинула, прихватив с собой и пленника, не перестававшего говорить о змеях. Он что, мышь за змею принял? Или кота? Обоих? Или у него теперь такая фобия будет? Везде змеи мерещиться станут?

– Да не водятся у нас тут змеи, – повторял дедок. – Отродясь их в этих местах не было. Я тут сколько живу – ни одна в мой дом не заползала.

– Это в ваш! – ответил парень. – А тут дом пустой стоит сколько лет. Вот и поселилась гадина. Я слышал, как она скрипела по половицам. А потом дверь открыла в натуре.

– Ты, мил человек, сам-то хоть себя слушаешь? – застрекотал дедок. – Змея дверь открыла. Силов-то у змеи таких нет, чтобы двери открывать.

– А если большая? – вдруг спросил Витька. – Я помню, в Индонезии видел такую огромную змеищу… Она бы могла.

– Витя! – воскликнул дедок. – Даже если сюда и добралась какая-то лесная змейка, то уж точно не питон! – Потом дедок, по всей вероятности, обратился к парню в наручниках: – Но ты, мил человек, не переживай. Ладно уж, вернем тебя в сарай. Девушка была против, но ничего не попишешь. Придется ей потерпеть. Туда змея точно заползти не может. Я тот сарай сам строил, досочка к досочке. Ни одна змеюка не проникнет.

– Слушайте, чего вы нас со Степаном тут держите? Берите шефа, и пусть он тут сидит, сколько влезет. Мы-то тут при чем?! Вечно нам отдуваться приходится!

– Мил человек, мы люди подневольные, ты же знаешь. Велено – держим. И ведь, согласись, у нас не так плохо? Вот змея приползла – тут же переводим в другое место. Кормим тебя хорошо. Вон Витя сегодня рассказывал: человеку одному мой медок так понравился, что он денег прислал. Вить, расскажи теперь ему. И девушке-журналистке понравилось. Она для себя просила. И мне, старику, приятно. Она о нас с бабкой так тепло в газете написала. Я теперь эту газету в красном углу держать буду.

– Бля буду, эта журналюга и принесла сюда змею! – завопил пленник на всю округу. – Она их на нас напустила.

– Ты, мил человек, хоть думай, чего несешь, – аж обиделся дедок.

– Да, Костя, ты уж загнул, – подтвердил Витя. – И вообще, Юльку сюда без сознания везли, а обратно – с завязанными глазами. И зачем бы она сюда поперлась? Она про это место уже статью наваляла. Ей здесь больше делать нечего. Не про тебя же ей писать?

После этого мы какое-то время разговоров не слышали: компания закрылась в помещении. Затем начались женские вопли, доносящиеся из самого строения – видимо, моего любимого сарая.

– Кого это они тут держат? – спросила Татьяна.

Я пожала плечами, и у меня тут же появилась мысль освободить девушку, кем бы она ни была. Мужики пусть потомятся в неволе, им полезно, в городе спокойнее будет, но какую женщину эта компания прихватила на этот раз?

Внезапно я застыла на месте.

– Ты чего? – тут же отреагировала Татьяна, почувствовав, как я онемела и напряглась.

– Это, наверное, Любаша. Ну та, из гостиницы. Или даже Варя. Или кто-то из девочек… Надо освобождать.

– Любашу навряд ли назвали бы девушкой, – заметила соседка.

Я согласилась. Значит, скорее всего, Варя.

– Ну, что будем делать? – прошептала Татьяна.

– Сейчас подождем, пока эти улягутся, и сходим. И поедем домой. Хватит на сегодня.

Компания в самом деле вскоре вышла из сарая, продолжая обсуждать случившееся. Дедок повторял, что змеи быть не могло. Витьку же интересовало, куда убежал Степан, и они с приятелем намеревались отправиться на его поиски. Но Степан больше не издавал никаких звуков. Я подозревала, что он уже пришел в себя и теперь не намерен соваться к своим тюремщикам, а попытается каким-то образом отсюда смотаться. По крайней мере, я на его месте поступила бы именно так.

Витька с приятелем примерно полчаса прочесывали окрестности. На наше счастье, они комментировали свои действия вслух. Неужели считают Степана глухим? Он ведь тоже мог понять, что они намерены предпринять? Но затем эти двое решили прочесать все старые дома.

– Давай в погреб! – шепнула мне Татьяна, рванула крышку и уже собралась слететь вниз, но я ее остановила.

– Лучше на чердак. Оттуда мы все-таки сможем спрыгнуть на землю. Если что.

Я первой ступила на качающуюся лестницу, не без труда, но смогла по ней взобраться. Татьяна последовала за мной – и лестница опять устояла. Мы притаились наверху.

Войдя в дом, где мы прятались, Витька с приятелем осветили его лучом фонарика – и тут же заметили множество следов в пыли.

– Он тут был! – завопил Витька. – Или еще сидит! Ищи его!

Два мужика забегали по ветхому строению, сотрясая его шумом своих тяжелых шагов и громких голосов, заглянули в погреб, от укрытия в котором мы, к счастью, отказались, затем остановились под лестницей, ведущей на чердак. Мы замерли в ожидании. Сейчас нас тут найдут и…

Но лестница не выдержала здоровенных парней. Послышался треск, потом грохот падающего тела, затем мат и вопли. Витя грохнулся со ступеней.

А потом ночь прорезал другой звук – заводимого мотора.

– Уходит! – взвизгнул Витькин приятель и первым вылетел из дома. Витька, забыв про ушибы, понесся за ним.

– Стой, гад! Стой, сволочь! – вопили два тюремщика, от которых на джипе уносился один из пленников.

Но гад и сволочь, конечно, не остановился. А тюремщики, матерясь на всю округу так, что звери, наверное, попрятались по норам, опасаясь гнева людей, побрели назад к добротным домам. Поиски закончились. Искать им было больше некого. Более того, встала транспортная проблема. Но и она была мелочью по сравнению с гневом шефа, который обрушится на их головы, когда Колобов узнает о случившемся.

Но последняя фраза, прозвучавшая на всю округу, заставила меня насторожиться.

– Это все эта журналистка! – оповестил окрестности о своем последнем выводе Витька. – Если б не она, жили бы спокойно.

– Слушай, а ты-то тут при чем? – не поняла Татьяна. – То один тебя обвиняет, то другой.

– Ну надо же на кого-то переложить вину, – заметила я. – Тем более Костя тоже считает меня во всем виноватой. Ладно, ждем полчаса и идем спасать девушку. Надеюсь, подмога к Вите не приедет среди ночи?

– Надейся, – кивнула Татьяна. – На известную русскую и мужицкую лень. Но надо поторапливаться.

Глава 24

– Ну, пошли, что ли? – шепотом спросила Татьяна примерно минут через сорок, на протяжении которых мы сидели на чердаке, как мышки, судорожно прислушиваясь ко всем ночным звукам. Пожалуй, ни один из них не издавал и не создавал человек. Находившийся рядом с домом лес жил своей жизнью. Постоянно раздавались какие-то шорохи, стрекотание, пару раз ухнула сова. Однако люди угомонились.

Нас с Татьяной волновало, как мы будем спускаться с чердака. Лестница-то приказала долго жить.

Я открыла крышку чердачного люка и направила фонарик вниз. Верхняя часть лестницы осталась на месте, прибитая к потолку, низ отсутствовал. Щепки валялись по всему полу.

– Ну чего? – прошептала за моей спиной Татьяна.

Я ответила, что думаю повиснуть на остатках лестницы, а потом спрыгнуть – все пониже, чем прямо с чердака.

– А может, на травку на улице? – предложила соседка.

– Ты как хочешь, а я здесь попробую, – ответила я и стала спускаться по оставшейся части лестницы, которая мой вес выдерживала. Правда, шаталась.

Самым сложным оказалось не спрыгнуть, а повиснуть на последней перекладине и не свалиться. Но я все же повисла – и с горем пополам прыгнула вниз.

Татьяна свесилась сверху, сказала «Лови!» и бросила мою сумку. Я поймала ее и поставила на пол рядом. Татьяна очень резво спустилась по оставшимся перекладинам и, не примериваясь, как я, спрыгнула вниз. Тоже не пострадала.

Мы двинулись в сторону добротных домов, на всякий случай прихватив кочергу и совок. Я сразу узнала сарай, в котором меня держали. Глаза на обратном пути мне завязывали уже на улице, поэтому небольшую часть деревни я видела, но и предположить не могла, что тут стоят и старые заброшенные дома.

Татьяна шла первой. Я ступала за ней шаг в шаг. У одного из домов загавкал пес, потом ему ответил еще один. Мы застыли на своих местах, но собаки не проявляли особого беспокойства. Свет нигде не горел. Из сарая доносились тихие всхлипы. Мы с Татьяной переглянулись. Плакала девушка. Потом внезапно послышался мужской стон.