История Хэйкэ - Эйдзи Ёсикава

– Мы в западне! – закричал Тамэтомо. Он приказал Магороку возвращаться в храм с Тамэёси как можно быстрее и приготовился с остальными держать оборону до тех пор, пока отец со слугой окажутся недосягаемыми для погони.

Магороку, на себе или волоком, доставил наконец Тамэёси в храм на холмах. Там настоятель святилища, которому Магороку рассказал о случившемся, предоставил им убежище. Но, когда стемнело, Магороку, все еще опасаясь погони, перетащил на спине Тамэёси через долину у горы Хиэй в храм, расположенный в Куродани.

Сломленный духовно и физически, Тамэёси признался своему слуге, что не надеется собрать войско, даже если ему удастся пробраться в Восточную Японию.

– Магороку, мне не осталось ничего иного, кроме как подстричься в монахи и сдаться Ёситомо, – сказал он.

Когда сыновья вернулись наконец к Тамэёси, они обнаружили, к своему прискорбию, что он уже подстригся в монахи. Слезы покатились из их глаз.

– Теперь наша жизнь стала бесцельной. Что еще ждать нам впереди?

Тамэёси ответил:

– Это не так, вы не можете оставаться со мной вечно. Приходит время, когда птенцы должны покидать родительские гнезда и устремляться в безграничное голубое пространство.

Тамэёси заплакал от горькой мысли, что не может сказать своим сыновьям ничего более утешительного.

Магороку, которого отправили в столицу с письмом для Ёситомо, возвратился с сообщением, что старший сын прочитал отцовское послание с большой радостью. Интересуясь подробностями, Тамэёси спросил, говорил ли Магороку с Ёситомо. На это прозвучал ответ:

– Господина не было дома. Полагая, что его можно найти у госпожи Токивы, я отправился туда. К счастью, он был у нее. Еще не сняв доспехи, он сидел с детьми на коленях.

– Ты видел, как он играл с моими внуками? Теперь он знает, что значит быть отцом. Детей было двое, не правда ли?

– Да. И кажется, скоро они ожидают третьего ребенка.

– Говорят, она – хорошенькая молодая женщина. Из нас всех он один счастлив.

Сыновья Тамэёси молча слушали, как отец читает вслух письмо от Ёситомо, нахмурив брови:

– «Жду встречи с тобой. Мои слуги будут ждать на краю рощи, обращенном к реке Камо. Тебе не надо беспокоиться. Я готов расстаться со всеми наградами за милость к тебе его величества».

Сыновья, однако, не хотели, чтобы Тамэёси покинул их и сдался Ёситомо. Тамэтомо сказал:

– Неужели нельзя отказаться от этого? Можно ли доверять Ёситомо? Я чувствую, что тебе угрожает беда. Оставайся с нами.

– Что бы ты ни говорил, Тамэтомо, я никогда не поверю, что Ёситомо обманывает меня. Что бы обо мне сказали, если бы я не поехал из страха за свою жизнь или упустил возможность попросить помилования для всех вас. Мой приезд успокоит и самого Ёситомо.

Тамэтомо с сомнением покачал головой:

– По-другому ты, конечно, и не можешь думать. Какой сын пожелает подвергать отца угрозе гибели? Даже если бы он был чудовищем, допустившим смерть отца, никакие награды не помогли бы ему избавиться от угрызений совести в дальнейшем. Но, с другой стороны, не забывай, что император предал своего брата, экс-императора, а также Ёринагу, брата своего регента.

Тамэёси нашел этот довод веским, однако не дал себя уговорить.

– Я уже отсылал Магороку с письмом Ёситомо. Должно быть, в столице знают, где мы находимся. У меня нет иного выбора, кроме как встретиться с Ёситомо.

На следующий день Тамэёси, опираясь на Магороку, отправился вниз по течению реки Камо. Сожалея о расставании, сыновья следовали за ним почти до самой столицы. Они был уверены, что больше никогда не встретят отца.

Тамэёси остановился, чтобы оглянуться и сказать:

– Теперь мы у самой столицы. Настало время расставаться – не надо ни о чем сожалеть.

Сыновья Тамэёси заплакали.

На берегу реки Камо на опушке леса Тамэёси ожидали носилки, на которых он тем же вечером был доставлен в усадьбу Ёситомо. Там его приняли три служанки. Они позаботились о том, чтобы Тамэёси помылся, снабдили его чистой одеждой, лекарствами и едой. Отец Ёситомо ни в чем не нуждался.

Этой ночью он спал крепким сном, не потревоженный насекомыми или страхом перед нападением дикого зверя.

С пробуждением Тамэёси почувствовал себя в полной безопасности. Однако увидеть старшего сына, тайком его навестившего, он смог только после полудня. Они встречались менее трех недель назад, но казалось, что со времени последнего свидания прошла вечность. Тамэёси и Ёситомо, оказавшись лицом к лицу, беззвучно плакали.

– Отец, прости меня за все страдания, которые я тебе причинил.

– Простить? Ёситомо, твой отец виновен в государственной измене. Я не имею права пользоваться твоим гостеприимством. Обращайся со мной как с преступником.

– У меня разрывается сердце от твоих слов.

– Нет, нет, Ёситомо! Я старик и отдался на милость судьбы. Прошу тебя об одном – пощади своих братьев, ни в чем не повинных женщин и детей. Пусть я понесу наказание вместо них.

– Я пожертвую всем ради того, чтобы спасти тебя, отец.

– Помни, однако, что при дворе много людей, которые думают иначе. Не делай поспешных шагов, которые поставят под угрозу твою жизнь. Прошу тебя, старший сын, останься главой дома и сохрани наш род, – взмолился Тамэёси.

Тем же вечером Ёситомо, укрывшись в повозке, запряженной волами, отправился к Синдзэю. Сановника дома не оказалось. Слуги сообщили, что он занят неотложными делами и вряд ли вернется домой этой ночью. Следующим вечером Ёситомо наведался снова и, к своему удовлетворению, застал Синдзэя дома.

Когда Ёситомо изложил ему суть дела, тот холодно ответил:

– Что такое! Вы просите меня пощадить жизнь Тамэёси? Увы, даже я не смогу вам помочь. Более того, вам не стоило бы приходить ко мне с такой просьбой. Было бы более целесообразно, если бы вы обратились с личным прошением ко двору.

Ёситомо такой прием не расстроил окончательно. Он знал, что военачальник Масасада, бывший министр внутренних дел, пользовался большим расположением и доверием двора и его величества. К нему и направился вечером Ёситомо, встретив радушный прием. Однако военачальник был далек от оптимизма.

– Да, могу представить себе, что вы чувствуете сейчас. Но не могу дать гарантий, что в эти смутные времена двор станет рассматривать ваше прошение. Впрочем, я постараюсь что-нибудь сделать, замолвить за вас несколько слов, – добавил дружелюбно Масасада.

Во время очередной встречи с советниками двора Масасада лично представил им прошение Ёситомо. Он поддержал прошение не только просьбой пощадить жизнь Тамэёси ради заслуг Ёситомо, но также следующими словами:

– Лишение жизни одного человека влечет за собой смерть других людей, после чего и сотня жертв покажется недостаточной, гласит народная мудрость. Тамэёси стар, ему за шестьдесят. Он дряхлый воин, потерявший твердость духа. Его дед был великим воином, приведшим в повиновение врагов императорского дома в самых отдаленных концах страны. Многие еще помнят его подвиги. Предание Тамэёси смерти возбудит вражду и ненависть тех, кто чтит его деда. Как мы судим, так и будем судимы сами. Я огорчен и встревожен, что жестокие репрессии, осуществлявшиеся в последнее время якобы ради укрепления трона, способствуют только усугублению атмосферы дикости и варварства в стране. Разве милосердие и всепрощающая любовь не являются сутью политики императорского двора?

В ответ на эту речь раздался смех. Смеялся Синдзэй.

– Задача правителей – решать сегодняшние насущные дела. Мой господин, ваши слов благородны, но достаточно ли полно вы информированы о том, что происходит вокруг нас сегодня? – спросил Синдзэй. – И еще. Если мы пощадим Тамэёси, то как нам поступить с претендентом на престол Сутоку? Если вместо предания смерти мы отправим Тамэёси в ссылку, то кто может поручиться, что он не соберет армию в дальних провинциях и не выступит снова против нас? Разве Киёмори колебался, когда отсекал голову мечом дяде? Справедливо ли делать исключение для Тамэёси и его сыновей? – Пока Синдзэй говорил и смотрел на Масасаду, на его лице играла злобная усмешка. – Глава Полицейского ведомства сообщил мне, что господин Ёситомо предоставил Тамэёси убежище. В это трудно поверить, но если сообщение верно, то действия Ёситомо являются грубейшим нарушением императорского указа. Доблестный воин предлагает нам быть снисходительными, но мне ясно, что Тамэёси заслуживает смертной казни.

Синдзэй произнес последние слова со свирепым видом. С окончанием войны его власть неизмеримо выросла, поэтому Масасада понял, что не располагает шансами склонить двор к помилованию Тамэёси.

После этого он вызвал Ёситомо и рассказал ему о том, что произошло на заседании императорского совета.

– Рекомендую вам действовать крайне осторожно, иначе может случиться так, что другие военачальники совершат нападение на ваш дом.

Мучимый угрызениями совести, Ёситомо упрекал себя за то, что не разделил судьбу отца. Его надежные слуги Масакиё и Дзиро вскоре заметили – с их господином происходит что-то неладное. Не только они, но и другие воины, совершавшие вместе с Ёситомо славные подвиги, все больше тревожились за него. Похоже было, что ему не только прикажут обезглавить своего отца, но лишат также всех наград и поставят вне закона.