Битва за Рунет: Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас - Бороган Ирина Петровна

В пятницу 7 декабря организаторам саммита был передан 22-страничный документ, озаглавленный «Россия, ОАЭ, Китай, Саудовская Аравия, Алжир, Судан и Египет. ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО РАБОТЕ КОНФЕРЕНЦИИ». На документе был изображен глобус – официальная эмблема МСЭ, и стояла дата 5 декабря 2012 года.

Несмотря на то, что он был написан по-английски, его редактировал кто-то, на чьем компьютере была установлена кириллица. Некоторые изменения внесла Мария Иванкович, эксперт НИИ радио – одного из трех основных центров, занимающихся разработкой системы электронной слежки СОРМ.

8 декабря сайт wikileaks.org поднял шум, опубликовав российские предложения о том, что государства-члены получат «суверенное право проводить национальную политику, в том числе и международную, по вопросам управления интернетом»{241}.

Возмущение росло, и мечта Крутских стала рассыпаться на глазах. Египетская делегация выступила с заявлением, что, несмотря на упоминание Египта в документе, она «никогда его не поддерживала». Скандал разрастался, и 10 декабря без каких-либо объяснений Россия отозвала предложения. Ходили слухи, что Туре лично поговорил с Никифоровым об отзыве документа, испугавшись угрозы американской делегации покинуть конференцию в случае, если драфт будет официально предложен к рассмотрению{242}. Туре боялся, что из-за российских предложений конференция может сорваться, а он хотел, чтобы новый регламент все-таки был одобрен.

Российская инициатива с треском провалилась, столкнувшись с сопротивлением со стороны США и других стран.

В последний день конференции, в пятницу 14 декабря, участникам был предложен новый проект регламента, который одобрили восемьдесят девять стран, в том числе и Россия. Из этого варианта исключили многие поправки, ограничивающие свободу распространения информации в интернете, но там осталась статья 5В: «Государства-участники должны прикладывать все необходимые усилия для предотвращения распространения нежелательных массовых электронных коммуникаций и минимизации их влияния на международные телекоммуникационные сервисы».

Это звучало достаточно невинно и было похоже на борьбу со спамом. Однако делегации западных стран были убеждены, что это даст возможность правительствам контролировать интернет-контент – то, чего добивалась Россия. После голосования поднялся Крамер. Он заявил, что поправки «направлены на установление государственного контроля за интернетом», и покинул зал, тем самым похоронив надежды на то, что документ будет подписан американцами{243}. 55 стран, включая США и европейские государства, отказались подписывать новый регламент.

Из российской делегации только Крутских смог прокомментировать провал: «Американцы – отцы интернета, и мы должны ценить это, – сказал он с горечью. – Но такие слова, как "интернет" и «безопасность», не должны восприниматься как ругательства. А они воспринимались как ругательства некоторыми делегациями на этой конференции»{244}.

Кремль пытался убедить другие страны изменить правила, по которым существует интернет, и дать авторитарным режимам возможность его цензурировать. Это не сработало. Те, кто создал интернет – американцы и европейцы, – упорно блокировали такие предложения.

Мечта Крутских развеялась, словно дым. Вскоре после провала в Дубае он выступал на конференции по информационной безопасности в Москве. Крутских долго говорил об угрозах, которые несет интернет, а когда закончил, Ирина попросила его прокомментировать провал российских инициатив на саммите МСЭ.

Формулировка задела дипломата, и он начал раздражаться, утверждая, что никакого провала не произошло, потому что российские предложения официально не обсуждались. «Мы не проиграли! Нас поддержало 89 стран». Он уверял, что Россия продолжит продвигать свои инициативы по управлению интернетом и дальше.

Разоблачения Сноудена массовой слежки американцев за интернет-пользователями дали прекрасный повод разным странам заговорить о «национальном суверенитете» в интернете. Министр связи Бразилии заявил, что правительство может потребовать от местных провайдеров хранить данные только на серверах внутри страны, назвав необходимость контроля над данными «вопросом национального суверенитета».

Следом за ним канцлер ФРГ Ангела Меркель, возмущенная тем, что АНБ прослушивало ее мобильный телефон, обратилась к президенту Франции Франсуа Олланду с предложением построить европейскую Сеть, чтобы избежать пересылку данных через серверы в США.

В июне 2013 года Обама и Путин договорились о создании новой рабочей группы в рамках американо-российской двусторонней президентской комиссии по укреплению взаимного доверия в области кибербезопасности. Крутских назначили координатором группы со стороны России{245}. Путин по-прежнему доверял ему. В ноябре группа собралась в Вашингтоне. Как нам сообщили наши источники, имя Сноудена во время переговоров дипломатично не упоминалось.

Крутских получил второй шанс. В феврале 2014-го Путин назначил его своим спецпредставителем по вопросам международного сотрудничества в области информационной безопасности. Готовилась новая международная конференция, и ее повестка выглядела многообещающей для Кремля.

23 апреля 2014 года в бразильском Сан-Паулу началась конференция по управлению интернетом NetMundial, которую собрали из-за разоблачений Сноудена. На нее прилетел Никифоров и написал в соцсетях, что аудитория стоя аплодировала в знак признательности Сноудену. Воодушевленный Никифоров выступил с подготовленным Крутских приветственным словом со всеми стандартными пунктами: выпадами в адрес ICANN и призывами передать власть в руки МСЭ. К удивлению Никифорова, его речь встретили прохладно: участники попросту проигнорировали предложения России.

На следующий день в Москве Путин заявил, что интернет является «проектом ЦРУ»{246}. Его слова мгновенно разнеслись по миру, затмив выступление российской делегации в Сан-Паулу. Речь Никифорова не была включена в документы NetMundial. В министерстве разозлились и опубликовали протест на своем сайте{247}. Но это мало кто заметил.

Многим странам не нравилось то, как управляют интернетом, но это не значило, что они захотят шагать в ногу с Россией. Как бы критично они ни относились к доминированию США в Сети или к тому, как передаются и хранятся данные пользователей, они не были готовы превратить интернет в набор «суверенных» сетей под контролем местных властей.

Попытка Кремля изменить глобальные правила функционирования интернета провалилась. Впрочем, у Путина была возможность поэкспериментировать с цифровым суверенитетом внутри страны – в небольшом живописном городе на побережье Черного моря.

Глава 12

Сочи-2014: следи за собой

В центре Торонто, на длинной, застроенной небоскребами Блур-стрит, стоит двухэтажный особняк в английском стиле с высокой круглой башенкой. В начале ХХ века здесь была метеорологическая лаборатория, во время Второй мировой войны превращенная в учебный центр ВВС, в котором пилотов учили определять погодные условия. Сейчас здание принадлежит Университету Торонто.

Холодным мартовским днем 2013 года мы поднялись по ступеням бокового входа особняка.

Нас встретил 49-летний Рон Диберт, энергичный элегантный профессор с испанской бородкой. Родившись в Ванкувере и окончив католическую школу, он заинтересовался информационными технологиями во время учебы в Университете Британской Колумбии. В середине 1990-х он перебрался в Университет Торонто, потому что там когда-то работали Гарольд Иннис и Маршалл Маклюэн, видные канадские теоретики коммуникации.