Я навсегда тобою ранен... - Андрей Орлов

– Вы полагаете, я продержусь четыре часа? – Представив перспективу, я поежился.

– Так вы же выспались. – Он посмотрел на меня очень пристально, сполз с камня и начал укладываться.

Глава двенадцатая

Мне снился вертолет с желтым брюхом и серебристыми полозьями – он висел над землей и громко стрекотал. Я бежал за ним по взбудораженной траве, развевались одежды. Я что-то кричал, а вертолет отлетал от меня, как бы издеваясь, преодолел кромку обрыва, завис над ущельем; а я бежал, и под ногами уже разверзалась бездна...

Проснулся я от яркого солнца. Привычно нащупал рукоятку пистолета. Горячий пот заливал глаза. На небе ни облачка, солнце поднималось из-за скал – который час, интересно? Я вскинул руку с часами: начало десятого! Ни хрена себе поспали... В лагере царила тишина. Костер прогорел совсем недавно: над кучкой угольков вился сизый дымок. Понятно, почему никто не разбудил людей – заступивший в три Куницын, которого я обещал подменить в шесть, отрубился, как салага на посту – свернулся в ямке, поджав под себя ноги и обнимая карабин, посапывал. Посетителей не было, все живы, все спали. Я дополз до брошенной кем-то фляжки, напился.

Мысль ударила по темечку. Не будет другого случая! Уходи – ты не должен перед ними отчитываться! Потом придумаешь объяснение. На зарядку бегал, за существом погнался, молиться ходил на утес...

Я не стал копаться в вещах. Поесть можно и потом. Дотянулся до фонаря в резиновой оплетке, проверил наличие второй обоймы и на цыпочках удалился из лагеря...

Этот день был не похож на предыдущие. Солнце не успело подняться, а уже пригревало. Небо чистое – не по-осеннему, полный штиль, птички чирикали в дальнем лесу. Я спускался по крутому склону и искренне недоумевал: к чему такой подарок? Моя ошибка заключалась в том, что я излишне перестраховался. Я двигался по южному склону, через каждые пятнадцать метров делал остановки, прятался и проявлял настойчивое внимание. Время шло, но я считал, что этого добра у меня навалом. Напротив «пьедестала», представляющего вход в таинственную пещеру, я сделал самую продолжительную остановку. Просидел в укрытии минут пятнадцать, наблюдая за северным склоном (немного позднее до меня дойдет, что наблюдать надо было за южным!), затем перескочил в несколько прыжков речку, вылез на отлогий пляж и потрусил к груде камней, наваленных у отвесной стены. Отогнул пучковатый куст и уже собрался протиснуться в трещину левым плечом вперед...

– Не надо так спешить, капитан, – раздался за спиной ровный голос. – А то, ей-богу, нехорошо получается.

Как-то не сразу я понял, что проиграл. Но тоска одолела – словно за углом поджидала. Я обернулся – вот оно, провели хитрецы недотепу...

Прибыли полюбившиеся персонажи, все в сборе. Куницын с каменной рожей стоял на берегу за моей спиной, упирая приклад карабина в плечо. Остальные члены экспедиции выбирались из воды. Излишне говорить, что их физиономии не выражали высочайшего ко мне расположения. Каменные, недобрые, где-то даже суровые. Посвежели за ночь, сил накопили – последних хватало даже на то, чтобы тащить на себе отощавшие рюкзаки. Мурзин хромал, опираясь на палочку, но двигался резво. У Риты на сухом лице было измученное выражение, но желудок, кажется, отпустил. Стелла и вовсе смотрелась огурцом – прямая, стройная, без шапки, волосы комком, но глаза стальные, блестящие.

– Вот бы не подумал, Сергей, что вы притворяетесь спящим, – склеил я какую-то ненормальную улыбку.

– Решил посмотреть на вашу реакцию, – отозвался Куницын. – Не такой уж хороший вы артист, капитан. Пришли сегодня ночью – ну просто ходячая загадка. Нехорошо обманывать товарищей.

– Не помню, чтобы мы с вами были обручены обязательствами, – вздохнул я. – Ну ладно, куда деваться, подловили так подловили... – Я как бы ненароком повернулся к нему левым боком и запустил пальцы в правый карман.

– Отставить! – рявкнул Куницын, да так оглушительно, что эхо забилось в теснине. – Не пройдет у вас этот номер, капитан. Встаньте прямо... Вот так, спасибо. А теперь двумя пальчиками, не спеша, выньте за рукоятку ваш пистолет и бросьте мне под ноги.

«А ведь пристрелил бы меня в охотку, – произвел я оперативный анализ, – да боится адекватной реакции. Некоторые из присутствующих могут не понять такого авангардизма».

– Куницын, вы зря это делаете, – нахмурился я. – Уж вам ли не знать, что нападение на работника милиции, плюс завладение его табельным оружием...

Грохнул выстрел, лишая меня последней надежды, а этих людей – мирных, обывательских отношений с Уголовным кодексом. Пуля высекла гальку из-под ноги. Я не пустился в пляс, но настроение упало ниже ватерлинии. Побледнела Рита, поморщился неглупый Мурзин.

– Следующий выстрел будет в ногу, третий в голову, – твердо заявил Куницын. – Живо выбрасывайте пистолет!

Я вытащил двумя пальцами своего родного «макарушку», с которым прошел так много испытаний, и швырнул – немного дальше указанного. Железка прочертила дугу и шлепнулась в воду.

– Ах ты гад, – сказала Стелла, оттолкнув замешкавшуюся Риту и выхватив пистолет из воды. Кратковременное пребывание оружия в жидкости не влияет на его боевые качества. Какое-то время из него можно вести огонь.

– Напрашиваетесь, – заметил Куницын.

– Вышло так, – объяснил я. – Волнуюсь сильно.

Ухмыльнулась Стелла, сжимая рукоятку. А ведь ничто ей не мешает пальнуть в Куницына и стать королевой бала, мелькнула мысль. Хотя стоит ли опережать события?

Не знаю, какие мысли лихорадили у этих свежеотмороженных в головах, но оба долго и оценивающе смотрели друг на друга.

– Может, не стоит так-то уж? – засомневался Мурзин.

– А как, по-твоему, стоит? – резко повернулась Стелла. – Ты веришь этому менту? Веришь его россказням про убийства, про ОДНОГО из нас, про то, что это не он прикончил Вальку Голованова?

– Но зачем ему?... – начал Мурзин.

– Прихватит золотишко, нас – с обрыва, а сам – гуляй, душа, – поддержал Куницын, перехватывая карабин. – Прошу вас, капитан, отодвиньтесь от трещины и положите на землю фонарь. Но только не в воду, заклинаю вас. Не возражаете, если я войду первым?

– Ох, я, наверное, останусь... – пробормотала Рита, начиная соображать, что события протекают не так, как хотелось бы.

– Поздно, дорогуша, – процедила Стелла. – Самая хитрая, да? Впрочем, так и быть, зайдете с Олегом последними. Но чур не сбегать...

Голова работала, как динамо-машина, выискивая приемлемый выход из создавшегося положения. Он где-то был, но я его не видел. Первым протиснулся Куницын, пошуршал во мраке, хмыкнул из глухой утробы, что можно заходить...

Я видел в жизни чудеса природы, поэтому сильно не удивлялся. Недра горы были великолепны. Единственная пещера в этом чертовом ущелье, подходящая под стать не только кладовой, но и храму того самого золотого тельца... Груда камней загораживала вход в пещеру – так уж постаралась природа. Узкий проход, вода по щиколотку, не развернуться, не сделать отмашку локтем или пяткой, чтобы вырубить Стеллу. Да и Куницын не дал бы – он двигался передо мной, боком, с пальцем на спусковом крючке. А когда мы втиснулись в тело горы, ушел куда-то вбок, стал вообще недосягаем. Проход уводил вниз – вода уже не по щиколотку, по уровню голенищ. Распахнулась странная пещера, которая была... освещена!

– Е-мое... – восторженно прошептали сзади.

Над головой натуральный купол. Не хватало мозаики с библейскими сюжетами. Пространство – охренеть, и две трети его наполнено водой. Световая зебра плясала по гулким сводам пещеры! Свет дрожал, блуждал, распадался. Должно быть, у подножия горы, в том месте, где река облизывала камни, имелась узкая полость, через которую в пещеру затекали вода и свет, образуя интересный оптический эффект. Помимо этого, были тонкие трещины в горе, местами – целые провалы, и лучи восходящего светила дырявили гору насквозь, отражаясь от дальних стен пещеры. Необычайно красиво. Такую картину редко встретишь в природе, хотя она и мастерица на разного рода живопись...

Все это я фиксировал мимолетом. Мозг работал в другом направлении. Мне следовало отпочковаться от компании, пока не все потеряно. Силовое воздействие не подходило, требовалось нечто другое. Убранство пещеры и «интерьер» также заслуживали отдельного внимания. Огромные сосульки-сталактиты обрамляли купол. Между ними – пышные узорчатые портьеры, завязанные узлами – мечта декоратора, не одаренного воображением. Свет присутствовал не везде – многие участки странного «вестибюля» погружались во мрак. Справа начиналось каменное возвышение с пологим подъемом, куда не заливалась вода. Нечто вроде дамбы полтора метра шириной, тянущейся вдоль горы и хорошо освещенной. Проход уводил в соседнюю пещеру – просматривался неширокий проем и арочное перекрытие, унизанное отростками минералов. Из-под «дамбы» в пещеру протекала вода. При этом часть пространства слева и по центру от входа оставалась сухой, уходя на возвышение. Другая часть стремительно падала вниз, и вся дальняя сторона пещеры была заполнена водой (видимо, и та ее часть, которая не просматривалась). О глубине водоема можно было лишь догадываться.