Джинн и воины-дьяволы - Филипп Керр

Прибыв обратно в Китай, Янь Юй обнаружил, что Другие ученые-конфуцианцы, возвратившиеся в страну до него, не смогли предъявить императору ничего путного, и он всех их закопал заживо. Тогда Янь Юй набрался храбрости и отправился во дворец, где и вручил императору бутылку со слюной. Он сказал Циню, что в сосуде содержится эликсир жизни, но эликсир этот — отнюдь не жидкость, которую можно выпить, а мудрый оракул, которому известны все тайны жизни. После этого молодой мудрец переместил свой голос в бутылку и объявил оттуда, что намерен беседовать вовсе не с императором, а только с тем человеком, который его нашел, то есть с Янь Юем.

Цинь страшно разъярился и собрался уже закопать юношу заживо, но тут голос из бутылки сказал, что императору вовсе не возбраняется послушать то, что он, оракул, может поведать только и исключительно Янь Юю. великую тайну, как стать правителем верхнего мира. И, мгновенно осознав всю ценность такого предложения, — шутка ли: управлять богами на небесах, а не горсткой глупцов на земле? — Цинь решил оставить Янь Юя в живых. Более того, император так воодушевился этой идеей, так захотел править богами, что со временем он даже сделал Янь Юя первым министром.

В «Живительной книге жизни», которую, как вы помните, джинн дал Янь Юю в пустыне, говорилось, что в иной жизни будет править тот кто населит свою гробницу множеством воинов точнее, их скульптурных изображений. Они-то и обеспечат ему власть над всем загробным миром. Голосом из бутылки Янь Юй велел Циню создать скульптуры воинов, которые дадут ему такую власть. Их надо было изготовить из терракоты (это такая водостойкая керамическая глина), скрепить джинн-слюной, а затем обжечь в огромных печах при очень высокой температуре. Янь Юй полагал, что дело это совершенно безобидное, ему даже в голову не приходило, что любая запись в «Живительной книге жизни» — чистая правда и терракотовые воины действительно будут обладать огромной силой. Янь Юй просто рассчитывал, что стремящийся к власти над богами император скоро умрет и оставит править своего нового первого министра, который станет управлять страной мудро и справедливо.

И вот Янь Юй сказал императору, что, когда армия будет готова, сидящий в бутылке оракул совершит завершающий ритуал, который обеспечит воинам Циня вечную, бесконечную жизнь. Сказал — и забыл, какое задание дал легковерному императору. Слишком много было дел у первого министра, слишком много сил и времени отдавал он управлению страной, стараясь делать это по уму и по совести. Да Янь Юй и не подозревал, что эти глупости, эта ерунда, записанная в живительной «Книге жизни» и пересказанная императору, может иметь роковые последствия, император, однако, никогда и ничего не делал кое-как. За долгие годы Цинь сумел собрать огромную терракотовую армию — около восьми десяти тысяч воинов. Обнаружив, с каким размахом готовится к смерти император, Янь Юй был совершенно потрясен. Заодно он выяснил, что на строительство подземной могилы Циня и создание терракотовой армии было брошено — без его ведома! — множество бедных крестьян. Но это оказалось еще не самым ужасным.

Выяснив истинную численность терракотовой армии, Янь Юй решил остановить это безумие и объявил императору, что пришло время осуществить заключительную часть ритуала. Но беда заключалась в том, что Янь Юй, по-прежнему веривший только в то, в чем мог удостовериться лично, и в то, что мог видеть собственными глазами, так до той поры и не удосужился прочитать «Живительную книгу жизни» до конца. Это, кстати, беда многих ученых: они люди увлекающиеся и не могут сосредоточить внимание на чем-то одном. Если бы Янь Юй прочитал самый конец «Живительной книги жизни» (которую, пожалуй, уместнее было бы назвать «Смертоносной книгой смерти»), он никогда бы не затеял всю эту историю с терракотовой армией. На последней странице было подробно написано, что для того, чтобы стать дун си, то есть «существом» императора, и защищать его в загробной жизни, каждый терракотовый воин должен был ожить. А ожить он мог, лишь поглотив души десяти живых детей. Янь Юй был потрясен. Он, конфуцианец, разумеется, считал, что армию воинов-дьяволов никогда не оживить. Но в то же время он понимал, что, если император узнает, что написано в конце книги, он без раздумий принесет в жертву около восьмисот тысяч детей — и Китай навсегда лишится будущего!

И тут Янь Юй снова проявил свойственную ему изобретательность. Когда император потребовал принести бутылку и приказал, чтобы оракул, как обычно, говорил с Янь Юем, голос «сказал», что, раз армия дун сиготова, императору Циню осталось только выпить побольше ртути и умереть — чтобы вскоре ожить еще более могучим правителем, чем прежде, и приступить к непосредственному завоеванию небес.

Будь на месте Циня любой другой человек, он наверняка усомнился бы в прорицании оракула и нашел бы множество несообразностей в том, что сказал голос из бутылки. Однако императору вся эта нелепица показалась наполненной великим смыслом, и к всеобщей радости он поступил именно так, как предложил Янь Юй: выпил лошадиную дозу ртути — и умер. Все дети в Китае были спасены. Янь Юй приказал похоронить императора Циня в подготовленной усыпальнице вместе с армией воинов-дьяволов — все как в «Живительной книге жизни», с одной лишь, но важной разницей, заключительная часть описанного там ритуала так и не была исполнена. Могильный холм, под которым стройными рядами стояла огромная армия, тщательно засыпали несколькими тоннами земли, а выходы запечатали, чтобы никто никогда терракотовую армию не нашел. Со временем и об армии, и об императоре Цине забыли вовсе…

— Погодите-ка! — воскликнул Джон. — Держу пари, что это те самые терракотовые воины, которых какие-то китайские крестьяне нашли в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году. Их теперь по всему миру возят, в музеях показывают.

— Они и в музее Метрополитен есть, — вставила Филиппа.

— Все сходится, — сказал Джон. — Значит, я видел как раз такого терракотового воина. И именно он поглотил господина Ракшаса. Как же я этого раньше не понял!

— Это же объясняет все неприятности, которые случались в музеях в последнее время, — сказала Филиппа. — Воровство, привидения. Ведь многие музеи мира получили такие фигуры.

— Per favore, — произнес Марко Поло. — Моя история еще не закончена.

— Простите великодушно! — воскликнул Нимрод. — Пожалуйста, доскажите!

— Янь Юй дожил до очень преклонных лет — сказал Марко. — Но чем старше он становился, тем больше сомневался во всем, чему когда-то верил. Это довольно распространенное явление. С возрастом люди больше думают о смерти, и идея о том, что загробная жизнь существует, становится для стариков все более и более привлекательной. В то же время Янь Юй начал тревожиться, что однажды армию воинов-дьяволов кто-нибудь обнаружит, использует для злых деяний и даже завоюет с ее помощью небеса — как и собирался сделать император Цинь. Янь Юй снова перечитал «Живительную книгу жизни» и, используя остатки джинн-слюны из бутылки, сделал пять золотых слитков, «слитков власти», каждый из которых мог дать какому-нибудь достойному человеку право командовать всеми людьми, а заодно и терракотовой армией. Перед смертью Янь Юй оставил эти пять золотых слитков в наследство будущим императорам Китая. Эту историю поведал мне сам хан Хубилай, — добавил Марко. — Так что я рассказал вам то, что раньше знали только китайские императоры. Великий хан верил, что я тоже призван защитить мир от зла, поэтому он дал мне один из этих золотых слитков. И я привез его сюда, в Венецию.