Welcome to Трансильвания - Марина Юденич

— Серия последних преступлений не может быть связана с конкуренцией на этом рынке?

— Такая версия существует, насколько мне известно. Не слышал, правда, чтобы у нее были серьезные основания.

— А попытки наиболее фанатичных поклонников Дракулы-героя остановить, так сказать, распродажу национальной гордости?

— И такой вариант не сбрасываем со счетов. Но — увы! — Результаты те же.

К тому же ни у кого из «фанатичных поклонников Дракулы-героя», как вы изволили выразиться, не поднялась бы Рука на профессора Брасова. Это был один из самых убежденных и последовательных сторонников «героической версии». Его убили в Сигишоаре. Тем же способом, что и немцев. То есть пытаясь свалить преступление на самого Дракулу.

— К чему же более всего склоняются ваши криминалисты?

— Большинство полагают, что это дело рук какой-то секты. Возможно, исповедующей культ Дракулы-вампира. Но это — опять же — только версия. Почти полгода — и ни одного подозреваемого. Так не бывает! Впрочем, я обещал организовать для вас необходимые встречи — разумеется, и со следственной бригадой, ведущей дело. Они, кстати, работают в контакте с соседями, я имею в виду Молдову — последнее время там происходит нечто похожее, возможно, действуют одни и те же подонки.

— Возможно. Но я бы не исключила и цепную реакцию.

— Не мне судить, мадам.

Они говорили еще некоторое время.

Потом хозяин кабинета звонил разным людям, организуя обещанные встречи и поездку гостей в Трансильванию.

Это было максимум, что мог он сделать для лорда Джулиана и его друзей.

Они, собственно, и не просили большего.

На улице, возле торжественного подъезда, предупредительный помощник галантно распахнул перед Полиной дверцу автомобиля.

Она, однако, несколько замешкалась, пытаясь разглядеть что-то в пышной зелени бульвара, разделявшего магистраль.

— Что это вы так залюбовались местной флорой?

Стив задал свой вопрос, когда машина уже тронулась.

— Там промелькнула одна личность.

— Знакомая?

— Не мне. Полагаю, он скоро даст о себе знать. Если, конечно, я не ошиблась и это действительно был он.

— По-моему, Полли, вы говорите загадками.

— Простите, Энтони, я всего лишь отвечала на вопрос Стива. Что же касается личности — это был, как мне показалось, помощник покойного доктора Брасова. Ой, кстати,

Встречал вашего несчастного друга в аэропорту и потом был его добровольным гидом и переводчиком, за что удостоен довольно красочного описания в дневнике.

— Настолько красочного, что вы узнали его, увидев мельком, к тому же на изрядном расстоянии?

— Я же сказала, что могу ошибаться. Но должна заметить, герцог Текский обладал некоторым литературным даром. Это раз. Второе. Этот сегодняшний молодой человек просто стоял и рассматривал нас в упор, хотя, полагаю, несмотря на смену режима, бульвар вряд ли стал любимым местом прогулок праздных горожан.

— Это верно. Мне, откровенно говоря, показалось, что проспект вообще девственно пуст. Впрочем, тот, о ком вы говорите, мог оказаться совершенно не праздным горожанином. Понимаете, кого я имею в виду? В таком случае ему просто по должности полагается стоять и смотреть.

— Что же касается молодого человека — не спорьте, друзья мои. Секретаря доктора Брасова в любом случае разыскать придется. Тогда все и прояснится.

Машина тем временем остановилась.

Отель «Бухарест» внешне казался типичной гостиницей эпохи «победившего социализма» — высокая стеклянная башня, как две капли воды похожая на здание знаменитой московской гостиницы «Интурист».

Было некогда такое приметное заведение на бывшей улице Горького в Москве.

Тайны поенарской принцессы

Две прописные и в общем-то довольно тривиальные истины вертелись в голове Костаса.

Первая — преступник всегда возвращается на место преступления.

Вторая — преступник всегда оставляет следы.

С таким же успехом крутиться мог какой-нибудь примитивный мотивчик.

Ибо никаких выводов и последствий обе мыслишки за собой не влекли.

Костасу не было страшно.

Сосало противно под ложечкой — это так.

И никак нельзя было утверждать, что он направляется к поенарским развалинам с радостным нетерпением.

Разумеется, нет.

Лучше бы никогда больше не бродить в этих местах.

Но страха — парализующего, удушливого, знакомого, увы, по недавнему прошлому — не было.

Однако он понятия не имел, что именно станет искать.

Разумеется, кроме пропавшего черепа, находившегося уже очень далеко от развалин рокового замка.

В этом Костас Катакаподис отчего-то был совершенно уверен.

Делать в Поенари, таким образом, было совершенно нечего.

Но — шел.

Уверенно.

И довольно быстро.

Солнце палило вовсю, когда достиг он подножия холма.

И вообще все здесь было, как прежде, когда они, все семеро, не всегда, разумеется, весело и дружно, но вполне сносно обитали на пыльных развалинах.

Впрочем, так, надо полагать, здесь было всегда — лет как минимум триста.

Целую вечность.

Ноги еще не забыли знакомой узкой тропы, ведущей наверх, к развалинам замка.

Он поднимался быстро, легко перепрыгивая с уступа на уступ, и скоро достиг вершины, сразу же ощутив в знойной тишине дыхание прохлады, которую почему-то неизменно источают старинные каменные строения.

Груды камней — все, что осталось от неприступной некогда крепостной стены — местами были довольно высоки, и карабкаться по ним было не так-то просто, но Костас хорошо знал, где и как обойти завалы.

Несколько шагов в сторону, в заросли кустарника — и проникнуть на территорию крепости можно было почти беспрепятственно. Возможно, объяснил как-то покойный доктор Эрхард, это были именно те участки крепостной стены, которые приняли на себя первые удары турок.

«Теперь, однако, это уже не имеет никакого значения, — неожиданно подумал Костас. — Вряд ли кто-нибудь в ближайшее время займется историей Поенарского замка. А может, как раз наоборот…»

Мысль была случайной, он так и не завершил ее.

Оглядываясь по сторонам, думал о другом, более близком и волнующем.

Ничто внутри разрушенной крепости не напоминало о погибшей экспедиции.

Ничто.

Словно никто никогда не стоял здесь лагерем, не жег костров, не разбивал походных лабораторий, медицинских пунктов и станций связи.

И… не умирал страшной, необъяснимой смертью.

Все было убрано так аккуратно и одновременно незаметно, что казалось — нога человека не касалась этих камней с того дня, как лютые янычары, сделав свое черное дело, покидали пепелище.

«Местные власти наверняка постарались. — Поначалу Костас разозлился, но быстро остыл. — Все правильно. Зачем пугать народ? Какие-никакие, но все же забредают туристы. И вообще…»

Уборка была проведена столь тщательно, что он потратил немало времени на поиски лаза, ведущего в подземелье.

Того самого, что долго, с истинно немецкой аккуратностью — не приведи Бог повредить какой-нибудь ценный экспонат — разбирали два немногословных студента. Похожие, как братья, крепыши, воспитанники доктора Эрхарда, они неукоснительно следовали его инструкциям: едва ли не каждый камень выковыривали из завала руками, в кровь сдирая костяшки пальцев.

Позже выяснилось — не напрасно.

Или как раз наоборот — совершенно напрасно?

Но как бы там ни было, именно тот лаз привел их к тайнику с проклятым черепом.

Когда последний раз он спускался туда? Давно.

Он помнил: это было за пару дней до того, как обнаружился тайник с черепом.

Все были еще живы и надеялись.

Не слишком пламенной, правда, была эта надежда — как-никак три месяца кропотливой работы истрачены были впустую.

Особых сюрпризов, пожалуй, не ждал уже никто.

Разве что сам доктор Эрхард.

Размышляя, Костас без особых проблем, аккуратно сполз по узкому колодцу лаза.

Ощущение было не слишком приятным, густая пыль немедленно набилась в нос — дышать стало трудно. Глаза он зажмурил — и потому лишен был возможности видеть, но самым неприятным, пожалуй, было отсутствие какой-либо опоры под ногами.

Однако лаз был неглубоким, все кончилось довольно быстро.

Под ногами была теперь надежная твердь каменного настила, пыльное облако рассеялось, как по мановению волшебной палочки. А дышалось в подземелье, надо сказать, довольно легко — воздух был прохладным, но совершенно сухим, без примеси отвратительного запаха гнили, тем паче — тления, и даже болотного дыхания подземных вод. Ничего этого не было в подземелье замка — похоже, те, кто строил крепость, точно знали, в каком именно месте следует это делать.

Некоторое время он стоял, не двигаясь и стараясь даже не дышать — чутко, как зверь, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Глаза уже кое-что различали в темном пространстве.