Сокровище Единорога - Нелла Тихомир

- Ларра, послушай…

Он поднял голову.

- Я могу тебя понять, - проговорила Нимве. - Я и сама за них волнуюсь… И не из-за того, что ты сказал, а просто… Я бы тоже пошла их разыскивать, но мы не можем потерять работу. Нам нужны деньги. Принцы первые нам спасибо не скажут, если мы ни гроша не заработаем. И я, в отличие от тебя, верю Мафхору. Погоди! - воскликнула она, увидев, что Ларра сделал досадливый жест. - Постой… Ну, я знаю, что он… он такой человек… Короче, наверное, ты прав, и он нас презирает, но он постоянно нам помогает. У меня нет причин ему не верить. Он обещал, что поможет. Давай подождем, ну, хоть пару дней. Мафхор обязательно поговорит со сторожами, вот увидишь. Не бросай пока работу! Только пару дней.

- А если он ничего не узнает? - спросил Ларра. - Если все впустую?

- Ну, тогда я сама пойду их искать, вместе с тобой.

Ларра покачал кудлатой головой:

- Ну, уж нет. Это дело мое, мне и отвечать. Деньги нам и впрямь нужны. Ладно, вот чего: быть по-твоему. Два дня я ему даю, Мафхору твоему. Дальше - не обессудьте, искать пойду сам. Да только один пойду, вы останетесь! Не то голыми да босыми нам отсюда никогда не выбраться, тут его высочество принц Сэтнар прав.

Нимве промолчала. Ларра слез со стола.

- На том и порешим, стало быть, - выговорил он. - Ладно, время позднее, а вставать рано. Да и тебе еще тут прибираться. Пошли, Чик.

Приблизившись к двери, Ларра обернулся и сказал:

- Только смотри, через два дня не вздумай меня снова отговаривать. Потому как надежды на Мафхора у меня никакой, и идти мне все одно придется, так что…

- Я не буду тебя отговаривать, - пообещала Нимве и отвернулась к мойке. - Ступайте уже, неровен час, хозяин вас тут увидит, не оберемся потом.

Глава 3

Следующий день прошел в мучительном беспокойстве. Нимве то и дело выглядывала во двор, не появится ли маг, но его и в помине не было. И на другой день Мафхор тоже не приехал. Волнение Нимве возросло до того, что она уже не соображала, что делает, и думала только об одном: что-то случилось. С ними что-то случилось, иначе бы Мафхор появился, ведь он же обещал!

Вечером, за обедом, мельник, воротившийся из города, рассказывал, как нынче городская стража поймала не то разбойников, не то конокрадов, сам он не видал, но люди сказывали, что отволокли их в городскую тюрьму, и что будто бы сам господин городской глава должен их допрашивать. И то сказать, замучили эти разбойники всю округу, проходу добрым людям не дают, вот и его, мельника, родной брат в прошлом годе тоже поехал с обозом в Кирван, так их неподалеку, в предгорьях, разбойники изловили, до нитки обобрали, всё как есть отняли, а сам он насилу домой воротился, полгода при смерти лежал, и до сих пор еще хворый…

Нимве плохо слушала. Подавая кушанья и убирая со стола, она косилась на Ларру, который угрюмо ел и глядел в свою тарелку.

После обеда, когда все разошлись, она поймала Ларру на дворе, возле сараев, и попыталась уговорить, чтобы он не уходил, чтобы подождал еще хоть сутки, но он лишь сердито отмахивался. Под конец они едва не поругались, Ларра заявил, что все равно уйдет, нравится это Нимве, или нет, а если она не хочет помочь, то он и без нее справится, и Нимве сдалась, чтобы не ссориться, пообещав сделать все, что он попросит.

Уходить Ларра решил поутру, как только проснутся остальные работники, и Нимве должна дожидаться его за сараями, принести немного одежды, и еду на дорогу. Хозяевам договорились ничего не рассказывать, а когда спросят, где Ларра - Нимве сделает вид, будто и сама поражена его исчезновением.

Вернувшись в дом, Нимве занялась уборкой кухни, но все валилось из рук, она строила разные предположения, куда же подевался Мафхор, и каждое было страшнее предыдущих.

Она долго возилась, погруженная в невеселые мысли, пока внимание не привлек шум во дворе. Нимве замерла. Она готова была поклясться, что шумят уже несколько минут, просто, занятая размышлениями, она не обращала на это внимания. Нимве попыталась выглянуть в окно, но на улице давно стемнело, и с освещенной кухни ни зги было не видать. Между тем крики утихли. Нимве отчего-то сделалось тревожно. Вытерев полотенцем мокрые руки и опустив закатанные рукава, она вышла в переднюю. Не успела подойти к двери, как та рывком отворилась, и через порог ступил мужчина, крупный и широкоплечий. Нимве отшатнулась… и вдруг услыхала голос мельника:

- Эта вот тоже одна из них.

Незнакомец подался к ней и схватил за плечо. Она попыталась вырваться, но он сграбастал ее бесцеремонно и грубо. Нимве, вскрикнув, начала отбиваться. Незнакомец был очень силен. Намотав ее косу себе на руку, он, сопя, вытащил Нимве во двор и куда-то поволок.

У сараев заходились лаем собаки. Свет факелов метался, швыряя оранжевые блики, рождая огромные тени, которые дергались на земле и на стенах амбаров, жуткие, страшные тени, живущие собственной жизнью.

Будто во сне, Нимве разглядела силуэты, которые дрожали, переламываясь. Рядом застыли странные четвероногие кляксы, в которых она не сразу признала лошадей. И сон этот был уже знаком. Когда-то это уже происходило, очень давно - и совсем недавно: темнота, свет факелов, вопли - и человек, волокущий ее неведомо куда, чужая воля, с которой невозможно бороться.

Они вдруг остановились. Из темноты возникло бородатое лицо, чужак схватил Нимве за руки, грубо, не церемонясь, обмотал веревкой запястья. И хоть путы вонзились в кожу, Нимве, тяжело дыша, затравленно озираясь, почти не ощутила боли. Факел подле трещал смолой, роняя огненные слезы. Неровный, мутный свет выхватил из темноты чье-то лицо, и Нимве вскрикнула. На нее глядел Ларра. Он стоял поблизости, между двумя крупными мужчинами в одинаковой темной одежде. Нимве разглядела, что Ларра связан, волосы растрепаны, а губы заляпаны черным. Она догадалась: это кровь. Ларра казался абсолютно спокойным, но свет метался, прыгал по рукам и лицам, и лошадиным мордам, и через несколько мгновений Ларра пропал из виду. Нимве услыхала смех и ожесточенную ругань, поблизости фыркнула лошадь, невидимая во тьме…

Нимве кто-то неожиданно толкнул, она чудом не упала, но в следующую секунду ее так дернули за запястья, что едва не вырвали руки из суставов. Высоко вверху маячило равнодушное лицо, освещенное факелом. Это всадник, поняла она, всадник… и он…

Чужак бросил в темноту:

- Поехали, быстро! Итак уже опаздываем!

Лошадь глухо стукнула копытом, и Нимве, будто тряпичную куклу, сдернуло с места и потащило в темноту.

Они ехали очень долго. Подковы гремели по мостовой, вокруг, лишь руку протяни, смутно чернели очертания домов, с закрытыми дверями и глухими окнами. Иногда Нимве чудилось, будто она видит в тени подворотен молчаливых зевак, но в темноте ничего невозможно было разглядеть, и уже в следующий миг она думала: показалось. Мне показалось.