Ледяное сердце - Людмила Семенова

Илья вдруг почувствовал, что в воздухе потянуло гарью и ацетоном, в глазах потемнело, да еще стало так холодно, словно кто-то распахнул все окна разом. Он слегка пошатнулся, как в гостинице после свадьбы, схватился за голову, сердце на пару мгновений замерло и во рту появился знакомый ржавый привкус.

— Илкка! — донеслось до него будто издалека. — Ну-ка давай дыши, приходи в себя!

Накки проворно вытерла струйку крови под его носом и достала ароматическую соль в мешочке. От острого яблочного запаха сознание быстро прояснилось, хотя боль все еще стискивала голову обручем.

— Ну что, ожил? Зачем ты меня так пугаешь-то? — с досадой сказала девушка, однако Илья заметил, что она в самом деле напугана.

— Ты мне это говоришь? Много же ты повидала, если от чайной ложки крови расклеилась как девочка!

Илья говорил шутливо, но не мог удержаться и тепло погладил ее по щеке — неожиданная тревога водяницы глубоко его тронула. Физически ему стало легче, но не покидало ощущение чего-то страшного и неотвратимого, подкравшегося совсем близко.

— Слушай, я, кажется понял, в чем дело, — тихо сказал он. — Моя ловушка сработала, там сейчас кто-то есть. Мне надо срочно ехать на эту гребаную дачу, пока они не выпутались и не призвали подмогу. Черт, у меня даже ножа с собой нет…

— За ножом мы по дороге заедем, только что ты сыну скажешь?

— Правду и скажу, Накки, он давно не маленький! Благодаря ему я вообще нашел этот дом, так что он имеет право знать. В крайнем случае присмотри за ним еще раз, а я постараюсь управиться поскорее.

— Нет, Велхо, я пойду с тобой, — решительно ответила Накки. — Мало ли кого мы там застанем? Я не хочу предрекать, но поверь, со мной по-всякому больше шансов, что ты вернешься живым.

Илья настороженно покосился на нее, но девушка, похоже, говорила серьезно. Он усадил ее в свою машину, завел мотор и стал заранее проговаривать укрепляющие руны.

— Только не вздумай гнать, — добавила Накки, осторожно коснувшись его плеча.

Глава 15. История двух сестер

Илья и Накки доехали до поселка уже в темноте и ему приходилось очень осторожно пробираться по изрядно побитому грунту. К счастью, дороги не успели заледенеть, но дыхание зимы все-таки ощущалось за помутневшими стеклами. Как Илья ни протестовал, Накки настояла, чтобы он захватил из дома одеяло и чай.

— Осталось только гитару взять, и будет романтическая вылазка на природу, — усмехнулся он.

— Велхо, поверь моему опыту: зимняя ночь очень опасная штука, и предосторожности не повредят. В это время устаешь и гаснешь гораздо быстрее, чем когда на дворе тепло, даже если сам не замечаешь.

— Но в худшем случае ты же не дашь мне замерзнуть?

— Разумеется, но нельзя полагаться только на это. Необходимо забрать с собой частицу домашнего тепла, она уже заряжена без всяких ритуалов.

Илья сознавал, что водяница верно все говорит, но отшучивался, чтобы не выдать одолевающий мандраж. Казалось, что рассудок вот-вот вылетит из застывшей плоти и, неприкаянно укрывшись среди голых ветвей, будет наблюдать за телом, стремящимся к безумной цели. Холод заползал в самое нутро, толкался колючим комком в желудок, драл когтями по спине.

— Все будет в порядке, ты теперь не один, — тихо сказала Накки и погладила его по щеке. Илья вспомнил, как год назад в одиночестве ехал в страшную общину и только с Кави пробирался сквозь дикий лес, прятался от снежного бурана, одолевал безумную усталость и душевную боль. Разумеется, теперь он подружился с силами природы, но и это не было гарантом защиты от темного морока, о котором даже духи не любили говорить вслух.

Наконец Илья остановил машину, полагаясь на флюиды страшного места, которые теперь были гораздо сильнее, чем в прошлый его приезд. Казалось, что в воздухе висит едкий черный дым, как от десятка фабричных труб, и Илье пришлось включить фонарик на мобильном телефоне. Накки, выйдя из машины, осмотрелась и спросила:

— Вот эта лачуга?

— Эта, — кивнул Илья, нервно покусывая зубочистку. Он пощупал для верности нож, висящий на портупее под курткой, и пошел к участку. Водяница невозмутимо следовала за ним и первый хрупкий лед потрескивал под их ногами. В этот раз дверь оказалась не заперта, и едва зайдя на веранду, Илья услышал зловещий скрежет и тяжелое человеческое дыхание. Включив тусклую лампу, которая торчала под потолком без абажура, он разглядел сидящую на полу женщину, съежившуюся не то от холода, не то от страха и боли. Ее руки, вцепившиеся в колени, были не только обожжены, как рассказывал Ян, но и изодраны до крови, также алые полосы и следы укусов виднелись на шее. Брызги крови Илья заметил и на полу.

Женщина медленно подняла голову и посмотрела на колдуна и демоницу со смесью страха и неприязни. Шаль сползла на плечи и тонкие темные волосы, слипшиеся от крови, пристали к бледному невыразительному лицу. Выделялись на нем только странные желтые глаза, обрамленные редкими ресницами.

— Это ты натравил на меня нежить? — спросила она севшим, но все еще довольно красивым голосом, с чуть заметным акцентом.

— Именно, — кивнул Илья и присел на деревянный стул. Накки отказалась садиться и осталась у дверей.

— А куда ты ребенка дел, ведьмак?

— Так я тебе и сказал! Туда, где вы его не достанете, где он будет жить, в отличие от других детей — тех самых, которых ты теперь называешь нежитью, и я вижу, что они устроили тебе очень теплый прием.

Незнакомка поморщилась, попыталась выпрямиться, но тут же осела на пол и застонала от боли. Ручеек крови пополз из-под складок плаща.

— Они меня грызут, — прошептала она. — Почему именно я? Разве ты не за Латифом охотишься?

— За ним обязательно, но и к тебе немало вопросов, — усмехнулся Илья. — Мальчик сказал, что здесь с ним общалась только ты. Вот и растолкуй, какова твоя роль, а мы сообразим, что после этого с тобой делать.

— А я тебя узнала, — неожиданно промолвила женщина, вглядевшись в него. — Это твой сын там по берегу гулял? Вы с ним очень похожи.

— Да, это мой сын, и тебе не стоило к нему подходить и тем более пытаться его трогать. Но я и за чужого ребенка перегрызу глотку хоть ведьме, хоть нечисти, так что не надейся на поблажки. Кто ты такая?

— Меня зовут Нурия, я родилась обычным человеком и когда-то надеялась стать настоящей ведьмой. Но из-за несчастья мой дар остался ущербным.