Очерк французской политической поэзии XIX в. - Юрий Иванович Данилин

рабочих, которые становятся основными и главными его персонажами. «Самая демократическая буржуазная республика, — писал В. И. Ленин, — не была никогда и не могла быть ничем иным, как машиной для подавления трудящихся капиталом, как орудием политической власти капитала, диктатурой буржуазии»[121]. Клеман мог бы подписаться под этими словами. Варьируя одну из постоянных тем Потье в песне «В природе места нет нужде», поэт восхищается могуществом человека, смело покоряющего природу, глубочайшие ее недра и в то же время лишенного благ изобильной природы и изнемогающего по воле властвующих капиталистов:

Они украли без стыда

У вас заводы, почву, недра,

Орудья вашего труда

И все дары природы щедрой.

Пер. В. Дмитриева

И снова проходит перед читателем вереница образов рабочих, надорванных непосильным трудом, теряющих силы, бодрость, калечимых машинами для того, чтобы наживались фабриканты. Проходят образы тощих бедняг-безработных, убитых мыслью о голодной семье, тщетно ожидающей их заработка («Хлеба не хватает», «Безработица», «У дверей бедняков» и др.). Проходят длинной чередой подавленные и отчаявшиеся бедняги, с безнадежной тоской, с готовностью умереть или покончить с собой («Пришла зима», «Хромой старик», «Самоубийцы»). Проходит множество женских образов, когда-то румяных, цветущих девушек, а ныне изнуренных работой за грошовую плату, обсчитываемых при этом, боящихся иметь лишнего ребенка («Бедняжка», «Устала жить», «Неделя работницы», «Довольно с нас детей»). Нередки и образы детей-бедняжек, в башмачок которых уже не положат к празднику подарка; а другие из них столько уже хлебнули горя, что ничего не ждут, кроме смерти-избавительницы («Сочельник», «Что ты тут делаешь, малыш?»).

При виде всех этих нескончаемых, повсеместных, беспросветных примеров народного горя, так ярко, с такой сердечной мукой обрисовываемых поэтом, он порою и сам подавлен отчаянием. Песня «Новый год пролетариев» построена на ряде монологов бедняг тружеников и тружениц; на долю каждого и каждой из них выпало получить под Новый год «подарок» в виде увольнения с работы. Их речи, полные горя и безнадежности, завершаются поистине криком отчаяния самого Клемана:

Терпите муки, погибайте!

Тяжелый труд — для вас одних…

Другим богатства добывайте

И в рудниках, и в мастерских!

Кусок, омоченный слезами,

Спешите ночью проглотить,

Спешите мертвыми телами

Могилу братскую мостить!

Так Новый год встречают парии…

Таков ваш праздник, пролетарии!

Пер. В. Дмитриева

Клеман не устает призывать рабочих к отпору капиталистическим насильникам и эксплуататорам, к революционному действию. Но, несомненно, радостнее ему, как художнику-реалисту, было типизировать образы рабочих, которые уже сами осознали, что «этот мир устроен скверно» и «пора добиться перемен». Ему отрадно было слышать и воспроизводить в своих песнях, как многие из этих тружеников, не по своей воле становившиеся безработными, возлагают надежды лишь на успех социальной революции. В песне «Бродяга» ее персонаж заявляет:

Я говорю, что мы — рабы,

Что и ремесленник искусный

От горькой не уйдет судьбы,

Я говорю, что это гнусно!

Кирка и молот — не в чести,

Работы, хлеба не дождаться…

Так надо нам за ружья взяться

И счеты давние свести!

Пер. В. Дмитриева

Влияние песен Потье часто ощущается теперь у Клемана. Отдельные мотивы «Интернационала» явственно звучат в песне Клемана «Долой кумиров!»:

Настала сражений пора…

Великим идеям — дорогу!

Нет, больше не станем «ура»

Любому кричать демагогу!

…………………………………………

Спасенье с небес не придет,

Друзья, в эти дни роковые,

И нас не мессия спасет, —

Спасем себя сами впервые!

Пер. В. Дмитриева

Если революционные призывы Клемана и в последнем сборнике еще не носят той определенности, как у Потье, если они по-прежнему общи и азбучны, если в иных случаях поэт все еще убеждает своих пролетарских читателей не верить политическим шарлатанам Третьей республики, обещающим какие-то реформы, словом, если в отношении идейном лирика Клемана отстает от лирики Потье, то все же по страстной и глубокой преданности делу народной борьбы песни Клемана представляют собой один из замечательных памятников пролетарской поэзии. В. И. Ленин писал, что существо международного революционного движения за период 1872–1904 гг. заключалось в процессе «подбирания и собирания сил пролетариата, подготовки его к грядущим битвам»[122]. Поэзия Клемана, неустанно стремившаяся просвещать рабочих, скликать их на бой с миром капиталистического насилия, безусловно этим задачам отвечала, каковы бы ни были отдельные слабые стороны политического credo поэта.

С поэзией Клемана, как и с поэзией Потье, мощно вошел во французскую литературу многоликий мир образов трудового народа, измученного страданиями, но понявшего наконец, что спасение — в его собственных руках. И если в песнях Беранже трудовой народ сознавал свое достоинство как патриота, сражающегося за освобождение Франции от ига эмигрантской монархии, то под влиянием Парижской Коммуны и последующей борьбы рабочего класса трудовые массы Франции, как это отражено в поэзии Потье и Клемана, обретали и обрели чувство собственного достоинства во имя борьбы за освобождение труда от капиталистического ига, за раскрепощение трудового человечества всего мира.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой книге прослежено развитие левого крыла французской политической поэзии XIX в., столь живо, действенно, многоголосно откликавшегося на крупнейшие события национальной истории и на обострявшиеся внутренние противоречия капиталистического общества.

Политическая поэзия предшествовавшего Парижской Коммуне времени развивалась в содружестве критического реализма с революционным романтизмом. В эту пору она была в громадной степени проникнута влияниями буржуазно-демократической революционности. Они проявлялись сначала в патриотической борьбе за национальное величие свободолюбивой Франции, за отвоевание былых достижений Великой французской революции (чему пример — реалистическое творчество Беранже), в недовольстве приходом буржуазной монархии, обманувшей надежды бойцов Июльской революции, что так ярко отражено в творчестве революционных романтиков, воспевавших лево-республиканские восстания 1830-х годов. Влияния эти явственны и в поэзии утопистов из народа, основа которой — неудовлетворенность буржуазным строем. По мере углубления революционной борьбы, определявшейся