Обитель - Шеннон Макгвайр

По левую руку из лабиринта доносился слабый звук. Клавиши компьютера.

Пока я шла на звук туда, где работала Гордан, ряды рабочих ячеек рассказали мне о потерях Эй-Эль-Эйч больше, чем любое личное дело в мире. Столы несли на себе маленькие личные отпечатки: игрушки, фотографии, букетики высушенных или завядших цветов. Я заметила табличку с именем и остановилась. «Барбара Линч». Тот самый офис, который мы не смогли найти.

— Так вот ты где, — выдохнула я.

Стол был завален бумагами, исписанными какими-то сложными вычислениями, а горка бумажных цветов-оригами молчаливо свидетельствовала о том, какой у Барбары был любимый метод снятия стресса. На полке стояли в основном документы по работе, за исключением постера с котенком и надписью «Держись» крупными мультяшными буквами и фотографии улыбающегося светловолосого мужчины, прикрепленных кнопками к стене. Я вытащила кнопки и, перевернув фотографию, прочла надпись на обороте: «Моей дорогой Бэбс. Кошка может смотреть на короля. Могу ли я смотреть на кошку? С любовью, Джон».

Черт бы все побрал. Сдерживая вздох, я положила снимок на стол. Других фотографий не было, и это меня немного удивило: если Барбара с Гордан действительно дружили так давно, как полагал Алекс, можно было бы ожидать, что здесь будут какие-нибудь приметы их отношений — фотография, открытка или еще что-то — но здесь не было ничего, что указывало бы на то, что они вообще встречались вне работы. Я, наморщив лоб, принялась разбирать наваленные на столе бумаги. Практически все они были вполне будничными: заметки по устранению неполадок в последних программных разработках компании, сообщения о сбоях и отчеты об ошибках.

Барбара занимала в отделе не слишком высокое положение, и судить об этом можно было не только по очевидному отсутствию личного кабинета. Исходя из тех служебных записок, содержание которых я смогла понять, она находилась в самом низу корпоративной пищевой цепочки. Стоило чему-то пойти не так, и большая часть шишек валилась на Барбару. Что еще более характерно, шишки эти прилетали от Гордан.

— Может, поссорились чуток, — пробормотала я, переходя к осмотру ящиков. Все, кроме одного, выдвинулись легко, верхний же оказался заперт. Нахмурившись еще больше, я присела на корточки и осмотрела его. Если попрошу, Джен даст ключ, но сначала лучше подумать. Возможно, у Барбары была безупречно разумная причина запирать ящик — например, кто-то постоянно воровал у нее карандаши.

Или же она пыталась что-то спрятать.

Вскрытие дешевых замков — одна из забав, которым мне пришлось выучиться на своей основной работе. Просто поразительно, сколько семей можно довести до развода с помощью вещей, хранящихся за пятидесятицентовой защелкой типового письменного стола. Я оглядела столешницу, нашла скрепку и, распрямив ее, уже через несколько секунд ковырялась в скважине самодельной отмычкой.

Замки, устанавливающиеся в ящиках столов, обычно требуют на вскрытие не больше минуты — этот исключением не оказался. Три поворота проволочки, защелки вышли, и ящик с громким щелчком открылся. Стук клавиш компьютера Гордан на мгновение смолк, потом возобновился в прежнем стремительном темпе. Затаив дыхание, я вытащила ящик и, поставив на пол, принялась разбирать содержимое.

Верхний слой был вполне типичный: объявления об общих мероприятиях компании, надорванные конверты, корешки старых квитанций, чистые блокноты для стенографии. Просмотрев все это и отодвинув в сторону, я принялась копать глубже. Снова бумаги, снова всякий мусор, которым постепенно засоряется каждый письменный стол в мире. На дне лежала чековая книжка с забавными котятами на страничках. Я перелистала ее и, дойдя до записи прихода и расхода, внезапно замерла.

Большая часть зачисления денег была помечена «зарплата»: это были вполне неплохие суммы, свидетельствующие о приличном, пусть и не сногсшибательном ежемесячном доходе. В них ничего подозрительного не было. А вот в других перечислениях…

Записей, названных в примечаниях «контрактная премия», было практически столько же, сколько зарплатных выплат, но суммы втрое больше. Пусть я и не разбираюсь в компьютерной промышленности, но логикой владею. Если Барбара столько зарабатывала на независимой работе, то в Эй-Эль-Эйч она не нуждалась: эти деньги покрывали все ее расходы. За что бы ей столько ни платили, но уж явно не за контрактные подработки.

Сунув чековую книжку в карман куртки, я вернулась к осмотру содержимого ящика, но больше ничего особенного не нашлось. Я задумчиво перевела взгляд с груды бумаг и канцелярских принадлежностей на полу на пустой ящик. Он был набит под завязку, но теперь, при том что содержимое лежало даже еще менее аккуратно, чем изначально, стопка была по меньшей мере на три дюйма ниже высоты ящика. Чего-то не хватает.

Я провела пальцами по краям внутренней стороны ящика и в дальнем левом углу нащупала углубление. Есть. Понадобилась буквально пара минут, чтобы достать фальшивое дно и осмотреть остальное содержимое. От увиденного у меня округлились глаза. Сверху аккуратной стопки бумаг лежал конверт с водяными знаками — звездами и маками герба Магического Кристалла. Конверт был распечатан, и я, стараясь как можно меньше дотрагиваться пальцами, вытряхнула на ладонь необналиченный чек на сумму, соответствующую тем самым контрактным премиям в чековой книжке Барбары, а также записку: «Прилагаем оплату работы за май. Отчет за июнь ждем в то же время в том же месте». Внизу стояла размашистая, украшенная завитушками подпись герцогини Риордан. Если бы все не стало ясно уже по гербу, тут исчезли бы последние сомнения.

— Боюсь, отчет за июнь ты уже не получишь, — сказала я и подняла ящик, оставив ненужный хлам на полу. Нужно будет еще раз тщательно осмотреть находки, после того как я поговорю с Джен и вернусь к Квентину. Сунув ящик под мышку, я пошла на звук печатания на клавиатуре, мельком подумав, что в компьютерной компании его источником запросто может оказаться вовсе не тот, кого я знаю. В конце концов, если бы я захотела куда-то заманить программиста, то как раз воспользовалась бы безобидным звуком клавиатуры.

Цепочка тревожных мыслей оборвалась, когда я повернула за угол и оказалась перед рабочим местом Гордан. В нем было меньше личной окраски, чем в тех, мимо которых я уже прошла, но я и так могла сказать, кому оно принадлежит, поскольку Гордан сидела там лично. Когда я подошла, она подняла голову, поморщилась и нажала клавишу в верху клавиатуры. Экран погас, но я успела зацепить взглядом диаграмму, такую же сложную и запутанную, как схемы вязания у Луны.