Волчица и пряности. Том 10 - Исуна Хасэкура

Поняв, что развлечение окончено, Марко убрал руки. Напоследок поспешно проверил рукава и произнес:

– Господь доказал твою невиновность.

Она чуть кивнула. Лоуренс видел, что ее слезы наигранные, однако способность Хоро так плакать его поразила. Впрочем, его облегчение было недолгим – ясно, что его очередь следующая.

– Прошу прощения.

Выражение лица Марко заметно изменилось. Теперь, когда пришло время обыскивать Лоуренса, ему незачем было сдерживаться. В конце концов, Лоуренс был более подозрительным из них двоих.

Лоуренс держал при себе несколько писем; если монахи найдут то, с королевским указом – конец всему. Он лихорадочно пытался придумать, как незаметно достать и спрятать письмо. И, когда руки Марко уже потянулись к Лоуренсу, тот встретился взглядом с Хоро –

– Берегись!

С этим выкриком Лоуренс оттолкнул Марко и бросился к ней. Перед этим Хоро еле заметно кивнула, а потом, все еще со слезами на глазах сжимая мешочек, будто молясь, пошатнулась и начала падать в сторону печки. На нее будто наложили какие-то чары, заставившие ее потерять сознание.

Лоуренс поймал Хоро, и они оба рухнули на пол. Этим они выиграли чуть-чуть времени, но что дальше? Что сейчас следует предпринять? Лоуренс, сжимая Хоро, отчаянно думал; но тут сзади раздались шаги. Он понял, что их уловка продлится недолго.

– Она не поранилась?

Марко бесстыдно произнес эти слова в попытке изобразить сочувствие, но Лоуренсу было не до реверансов, и он в ответ коротко огрызнулся:

– Нет.

Он держал Хоро в руках; та не открывала глаз и делала вид, что в обмороке. Подбежавший Коул вместе с Лоуренсом подняли Хоро.

– Помоги отнести ее.

Лоуренс и Коул отнесли Хоро в соседнюю комнату и уложили на кровать. Все это время Марко не сводил с них глаз, не давая ни единого шанса достать и спрятать письмо. Сердце Лоуренса отчаянно колотилось, пока он пытался найти решение; ему казалось, что его живот весь в огне.

– Теперь можно продолжить?

Лоуренсу оставалось лишь, точно покорному агнцу, подчиниться неумолимому требованию Марко.

– В таком случае прошу снять куртку.

Лоуренс медленно снял куртку и передал ее Марко. Тот несколько раз встряхнул ее, проверил карманы и прощупал подкладку – не спрятано ли там что-либо. По его действиям было видно, что эта процедура ему не внове.

– Рубаху!

«О Господи!» – возопило сердце Лоуренса, когда он, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие, снял рубаху, в которой были письма. И –

– …Чисто.

Методично обыскав рубаху, Марко подал ее обратно.

– Господь явил нам истину.

Ограничившись этими словами, Марко повернулся к старшему монаху. Лоуренс сумел не рухнуть на пол мешком лишь потому, что мельком увидел губы лежащей на кровати Хоро – они были изогнуты в гордую улыбку.

– Примите наши извинения за доставленное беспокойство. Господь вознаградит вас за веру, с которой вы отправились в паломничество.

Удостоив напоследок Лоуренса и остальных лишь этими неискренними словами, монахи ушли. Хаскинс, стоя в коридоре, ел их глазами, пока они не удалились, потом присоединился к Лоуренсу. Как только Коул закрыл за ним дверь, трое остальных протяжно выдохнули.

– Я даже не заметил, когда ты их вытащила… – произнес Лоуренс, глядя на Хоро, с озорной улыбкой прислонившуюся к дверному косяку.

– А ты думал, я все время только плакала? Ох уж…

Подойдя к Лоуренсу, она извлекла из-под балахона пачку писем и помахала перед его носом.

– Я думала, ты сразу заметил.

Она собиралась это сделать с самого начала; она поэтому и сжимала мешочек с пшеницей, будто в молитве. А Лоуренс не догадался; интересно, подумал он, насколько плохо все могло сложиться, не встреться он взглядом с Хоро в критический момент. При этой мысли волна страха прошла по его сердцу и отразилась тревожной улыбкой на лице.

– Так или иначе, мы преодолели эту преграду, так что это не имеет значения. Тем более – мне удалось посмотреть, как по-дурацки ты себя вел.

С этими словами она ткнула Лоуренса кулачком в грудь, после чего Хаскинс вдруг тихо рассмеялся. Через некоторое время смех перешел в кашель, и пастух уселся возле печки.

– Простите мне мою невежливость.

Это краткое извинение лишь добавило ситуации неловкости. Хоро делала вид, что ей все равно, но лицо Лоуренса тут же залилось краской.

– Однако, судя по всему, монастырь вышлет людей на поиски гонцов…

Когда Хаскинс перешел к делу, Лоуренс наконец вернул самообладание.

– Они успеют вернуться к завтрашнему дню?

– Это довольно далеко, а солнце скоро сядет, так что, скорее всего, они вернутся завтра вечером или послезавтра… какое сейчас у нас положение? Есть ли шансы?

– Не обещаю, что все пройдет как по маслу, но я заручился помощью очень надежного человека.

– Ясно… нет...

– ?

Лоуренс хотел было спросить, что Хаскинс имеет в виду, но остановился, когда тот покачал головой и опустил взгляд.

– Прости, что я сомневался в тебе. Люди необычайно умны. Не знаю, то ли я чересчур горд, то ли просто завидую, но мне не хотелось этого признавать.

Эти слова он произнес довольно жизнерадостным тоном, и тут же Лоуренс услышал звук быстрых, уверенных шагов, направляющихся к ним. В прошлом ему представлялось немало возможностей вслушиваться в звуки, затаив дыхание, и пытаться понять, чьи шаги он слышит – вдруг разбойника или волка; эти шаги звучали дружески. В дверь постучали; Коул открыл ее и впустил Пиаски.

– Господин Лоуренс.

На щеках его играл румянец. Лоуренс переглянулся с Хоро и Коулом, затем перевел взгляд на вставшего Хаскинса. Но тот указал на пастуший посох и покачал головой. Лоуренс понял – он хотел сказать: «Я попросил вас о помощи, сейчас я доверяю вам вести все дальше самим». Лоуренс кивнул и обратился к Пиаски:

– Тебя не очень затруднит, если мои спутники к нам присоединятся?

– Нет, ни в коей мере. Напротив, я даже предпочел бы, чтобы они присоединились. Эти монахи сюда уже приходили, не так ли?

– Да, и не могу сказать, что их визит доставил нам удовольствие.

Пиаски улыбнулся по-детски невинно.

– Настолько плохо, да? Однако то, что ты это говоришь, означает, что все закончилось хорошо, верно? От того, что они сюда уже приходили, у меня на душе спокойнее, хотя и не должно бы.

Когда вся компания вышла из комнаты, он продолжил:

– Если мы собираемся это сделать, надо действовать сейчас.

Солнце уже коснулось горизонта, снегопад почти полностью прекратился.

***