Земные пути - Святослав Логинов

Над раскрытием этой тайны и трудился премудрый чародей. Одновременно он писал хроники великой войны, участником которой ему довелось быть. Особенно тщательно обдумывал летописец главы, повествующие об обороне Хольмгарда, ведь именно там новая магия впервые открыто сошлась в битве со старой. Отсюда заключаем, что писать об этом событии следует так, чтобы всякий понял, сколь велико было значение этой битвы. Можно ли простыми словами поведать о великом?! Как, не уронив достоинства мудрого, рассказать о гибели фуэтов, и чтобы при этом всякий понял, что произошло в далёком северном краю?…

Парплеус грыз перо, выискивая заветное выражение, растирал ладонью ноющую грудь и вновь пускался в воспоминания по извивам непростой жизни. О богиня реминисценций, помоги создающему великий труд!

Южная ночь, полная стрекота и шелеста крыл, окружала его. Стремительные зарницы — отблески небесных битв — озаряли небо. Звёздный ковш изливал на землю тьму, призывая смертных ко сну. Но может ли спать тот, кто творит великое?!

Парплеус швырнул перо, выпрямился, глаза его засверкали, тщедушной фигурке на миг вернулась былая внушительность. Парплеус понимал, что это лишь кажется ему, а на самом деле настали последние минуты его жизни, однако такая мелочь ничуть не устрашила мудреца. Он нашёл нужное слово! Небесное вдохновение снизошло на умирающего старца. Парплеус схватил брошенное перо и стремительно начертал на волокнистом бумажном листе: “Смерть и разрушение обрушились на автоматическую оборону, встретившую отдачу, созданную защитой, защищающей от отдачи разрушительных мыслей…” Да, это было именно так!

Парплеус перечитал написанное, лицо его осветилось внутренним огнём.

— О гений! О совершенство! — прошептал чародей.

Перо выпало из ослабевших пальцев, сердце, не выдержавшее отблесков божественного огня, болезненно сжалось, и великий маг Амадей Парплеус ушёл по небесной дороге к райским вратам, оставив внизу остывающее тело и незавершённый труд, который отныне предстояло продолжать бесчисленным поколениям тружеников науки.

Первую печатню Ист основал в Норгае, забрав под неё опустевшую башню Парплеуса. Башня стояла чуть в стороне от городских кварталов, а что бы ни говорило новое учение, народ по-прежнему старался держаться подальше от какой бы то ни было машинерии. Первой книгой, вышедшей из рук печатников, было “Сказание о Дундаре Несокрушимом”. Ист выбрал эту книгу, поскольку она единственная выставляла богов если и не такими, каковы они в действительности, то, во всяком случае, не всеблагими и не всемогущими. Если верить “Сказанию”, то Дундар Несокрушимый заставил некогда содрогнуться самоё мироздание и не боги взяли его в свой круг, а он сам поднялся на небо и, явившись в пиршественный зал, спросил у богов: “Кто подаст напиться усталому путнику?” Боги смутились и не знали, что сказать, лишь старая Аммат поднялась и поднесла герою чашу с напитком бессмертия.

Читая “Сказание”, Ист от души хохотал. Это надо же додуматься, чтобы Мокрида, которую на Востоке чтут под именем Аммат, добровольно отдала другому хотя бы опавший лист. И всё же книга Исту понравилась. Полезная книга и занимательная. Пусть люди привыкают читать. Покойный мудрец был прав, другого способа уничтожить религию нет.

Несмотря на малую цену, книжка расходилась неважно, потому следующим изданием молодой типографии была “Азбука, или Абевега желающим грамоту понимать”, бесплатно розданная в три норгайских школы: чистую — для богатых, народную — для детей мастеровых и благотворительную при детоприемном доме. Следствием мудрого поступка было то, что купечество немедленно основало ещё одну типографию, где первым делом был отпечатан шикарный букварь для купеческих отпрысков, чтобы потомки богатых домов не занимались по одному учебнику с чёрным людом. Следующим шагом городская типография выпустила толстенный сонник, а типография негоциантов — календарь с предсказаниями на каждый день. В этих книгах было немного разумного, доброго и ещё меньше вечного, но их читали, и это было главное. Появились даже молитвенники и служебники, рождённые механическим способом: “Песнопения Амрите” и “Заговоры многозаботливой Аммат”. Ист был доволен: немного намолятся верующие по безбожной печатной книге!

Через год таинственным образом возникла книгопечатня в старинном конкуренте Норгая восточном Намане, а хитрые торговцы острова Лать устроили книжную ярмарку, где главным образом торговали печатными изданиями, хотя также было выставлено на продажу множество рукописных сочинений, новомодных и древних, написанных на коже и пальмовых листьях.

Переводческая школа с печатней, основанная в Соломониках, ознаменовала проникновение нового искусства на запад. Печатали там почти исключительно богословские труды, но это уже не беспокоило Иста: зараза укоренилась в мире, и всемогущие боги, ещё не осознавшие, что произошло, были обречены. Даже в библиотеке кёнига Ансира появились красивые тиснёные тома, исподволь подтачивающие силу повелителя огня, хотя сам кёниг был традиционно неграмотен и в делах больше полагался на безупречную память, нежели на лживую бумагу.

Догадываясь, что всякое новшество, идущее из Норгая или Хольмгарда, будет изначально подозрительным, Ист старался действовать через своих людей, обосновавшихся в Соломониках и других университетских городах. Неведомо откуда взялось множество подвижников, порой служителей разных богов, которые принимались учить грамоте простолюдинов, не беря с них никакой платы. Чаще всего эти люди даже не подозревали, что в действительности служат злому богу Прогрессу, и искренне верили, что творят добрые дела.

Мир менялся. Корабли из Маженице и Монстреля практически одновременно достигли дикого западного континента и основали колонии, принеся краснокожим туземцам металл и разом погубив их исконную безмятежность. Диковины дальних земель украсили дома просвещённых владык. Бродяги и авантюристы, прежде без толку возмущавшие спокойствие в родных краях, теперь могли ехать за море, зарабатывать себе имение и славное имя. Кроме дикарей, чьё варварское благополучие бесследно сгинуло, все могли быть довольны. И даже самые строгие блюстители старины не видели, что под маской приятного комфорта в мире начинает господствовать новая, немагическая сила. Кое-кто, конечно, догадывался, в чём дело, но как прежде молодые боги не слушали старика Хийси, так теперь разжиревшие на дарах прогресса господа высокомерно не обращали внимания на завшивевших пророков, возвещающих скорый конец времён.

Теперь уже было ясно, что путь, о котором в простоте душевной ляпнул премудрый дурень Парплеус, оказался верным. Самозваный волшебник нутром чуял, чего следует бояться чародею. И значит, именно по этому пути должны двигаться люди.

Между тем боги, ещё недавно бывшие всемогущими, забили тревогу. Из Индии вновь явилась оспа, тысячи людей в самых благополучных городах пали жертвой чёрного поветрия. Объявились новые, прежде не виданные болезни, в появлении которых винили заморских плавателей. Оборванные проповедники призывали чернь ополчиться на богатеев, забывших за книгами собственный народ.

Ист метался по свету, стараясь успеть везде. Подсказывал, как отыскать лекарство против трофической язвы, учил строить корабли, которые не будут бояться участившихся бурь, внушал злейшим из своих противников удачную мысль: не кричать гневные обличения на площади, а издать злобный пасквиль, который разом прочтут тысячи людей. И прежде, чем боги успевали понять, что случилось, их вернейшие апологеты оказывались в стане противника. Трактаты в защиту старины убивали старое так же надежно, как лоцманские карты; сочинения по аэромантике оказывались столь же действенны, как труды безбожных геометров и знатоков алмукабалы. Люди читали и, значит, учились думать.

Оба волшебных дерева стояли возле своих источников изрядно обобранные, Ист щедро кормил людей плодами и с того и с другого дерева. Не беда, что в мире расцветёт генотеизм, церопластика, номинализм или иное престидижитаторное искусство. Люди, привыкшие думать, сами сумеют отделить зёрна от плевел.

Прошло всего пять лет со дня смерти Парплеуса, но мир изменился так, что предтеча нового знания не смог бы его признать.

Ист поднимался по верхней тропе, таща под мышкой нарядный том “Сказания о Дундаре Несокрушимом”, который он обещал подарить Гавриилу.

Тропа привычно развернулась в поляну с источником, и Ист остановился в недоумении. Всё кругом носило следы разгрома — кусты были выломаны, несколько рябин, окружавших поляну, выдраны с корнем, трава измята, словно по ней топталось целое стадо неуклюжих бойцов. Крутой бережок возле источника, на котором было так удобно сидеть, обрушился, и лишь сам ручей успел очиститься и невозмутимо струил кристальную воду. Гавриил, встрёпанный и помятый, сидел на своём излюбленном камушке и починял размочаленный бич. По всему было видно, что и бичу, и его хозяину совсем недавно пришлось как следует потрудиться.