Чувства животных и человека - Лорус Милн

В Стокгольмском ветеринарном колледже доктор Янгве Зоттерман со своими сотрудниками обнаружили на языке лягушки особые вкусовые нервные окончания, которые специфически реагируют на воду и на сильно разведенные растворы хлористого натрия. Означает ли это, что лягушка улавливает в воде характерный привкус? Шведские ученые полагают, что она обладает этой способностью и, погружаясь в воду, использует ее при «дегустации» просочившейся в рот пресной воды. Так как лягушки зимой всегда прячутся в илистом дне прудов, эта мысль кажется вполне здравой. Но улавливает ли человек специфический привкус воды, отличный от вкуса соли, сладости, кислоты, горечи или пахучих веществ, растворенных в ней?

По-видимому, никто не знает, что придает такой восхитительный вкус воде, зачерпнутой жестяным ковшом из родникового колодца где-нибудь на ферме. Дело не только в одном привкусе жести, так как вы почувствуете значительную разницу во вкусе, если в том же сосуде поднесете к губам дистиллированную воду. Большинство людей, проделавших такой опыт, готовы признать, что совершенно чистая вода хороша для автомобильных батарей, но вряд ли пригодна для питья. Дождевая вода, которая дистиллируется солнцем, также лишена характерного привкуса. Даже родниковая вода, простоявшая несколько недель в закрытом стеклянном сосуде, имеет более «живой» вкус.

Странно, что мы так равнодушны к чистой воде, ведь запасы свежей воды больше чем что-либо другое определяют, где человек может жить. Сегодня мы говорим не только о жажде отдельного человека, но также и о промышленной и общественной жажде. Рост города определяется тем, насколько можно увеличить его водные ресурсы. Успех многих отраслей промышленности, производства стали и сельского хозяйства зависит от наличия огромных запасов воды.

В Соединенных Штатах сегодня каждый человек, будь то мужчина, женщина или ребенок, потребляет в год в среднем 750 литров пресной воды для питья, 56 700 литров для стирки, уборки квартиры и приготовления пищи; кроме того, в расчете на каждого человека ежегодно требуется 600 000 литров пресной воды для нужд индустрии и 850 000 литров для ирригации. Значит, 180 миллионов жителей потребляют около седьмой части всей воды, приносимой в океан нашими малыми и большими реками. А если в 2000 году население нашей страны, как предполагают ученые, достигнет 360 миллионов человек, то с учетом индивидуальной, общественной и промышленной жажды мы будем потреблять до одной трети всех имеющихся запасов пресной воды.

Прежде чем пройдет столько лет, человек должен изобрести машины, опресняющие морскую воду; в противном случае население приморских районов будет страдать от хронической жажды. Но даже тогда вряд ли будет экономически выгодна транспортировка огромных количеств опресненной морской воды в засушливые районы больших континентов в тех масштабах, которые требует сельское хозяйство, промышленность и большие города. Население внутренних районов страны, по-видимому, должно полагаться исключительно на удовлетворение жажды с помощью естественных осадков. В будущем эти места могут превратиться в пресноводные оазисы, и человек будет спешить от одного такого оазиса к другому, возможно мечтая так же приспособиться к подобным путешествиям, как и верблюд.

Глава 13

Таинственные неясные чувства

Открытия последних лет в области физиологии человеческого мозга заставляют нас во многом изменить представление о нем. Мы больше не можем считать это вместилище сознания, осуществляющее непроизвольный контроль над организмом, всего лишь сложной телефонной станцией, устанавливающей связь между чувствами и мышцами или жéлезами. Недостаточно допустить также, что мозг, награждая нас памятью, выполняет роль вычислительной машины и магнитофона с запасами ленты на всю жизнь. Правда, мы все еще спорим о том, что означает «душа», и неохотно тратим время на поиски анатомического места ее обитания. Но мы все больше и больше убеждаемся в том, что в нашем мозговом аппарате скрываются некие таинственные чувства, для которых еще не найдены специальные органы.

Возможно, позже докажут, что почти все эти непонятные чувства связаны с «центром удовольствия», недавно локализованным в мозгу с помощью электрического раздражения различных глубинных его областей. По-видимому, прямое раздражение центра удовольствия может до такой степени подменить собою пищу, половое наслаждение и чувство товарищеского общения, что ученые, которые обнаружили этот центр, опасаются последствий для человеческого рода, если беспринципные нечистоплотные люди начнут торговать самостимуляторами, раздражающими указанную область мозга.

Эти открытия, очевидно, уходят корнями в седую древность, начиная с того времени, когда Христос произнес на горе свою проповедь: «Блаженны алчущие и жаждущие правды». Однако мы должны допустить, что непреодолимые внутренние силы действительно существуют, называем ли мы их страстными желаниями, вожделениями, голодом, безудержными стремлениями к чему-либо, страстями или аппетитом. Наше чувство голода, каким бы расплывчатым и туманным оно ни было, подходит под это описание. То же относится и к нашему подсознательному желанию оказаться в безопасности, найти себе друзей или подругу и помечтать.

Еще несколько лет назад размышления о таких особенностях человеческого сознания сочли бы бесполезными и ненаучными. Теперь же они открывают дорогу для дальнейших серьезных исследований. Мы можем изучить их гораздо лучше, чем прежде. Используя весь арсенал научной аппаратуры (включая электроэнцефалограф для записи «мозговых волн»), ученые обнаружили, что сновидения являются существенной частью сна, поскольку во сне нужно «распутать клубок забот»[19]. Космические физиологи считают, что мозг человека в бодрствующем состоянии должен получать множество различных раздражений; поэтому в настоящее время они думают над тем, какие виды деятельности и развлечения предложить космонавтам, находящимся в условиях полной изоляции во время межпланетных космических путешествий. Более того, в самое последнее время психологи пришли к заключению, что если мы хотим сделать ребенка человеком, хорошо приспособленным к условиям окружающего мира, то за время воспитания в семье и общения с товарищами ему необходимо принять какое-то участие в социальных конфликтах и столкновениях. Если теперь кто-нибудь призовет нас находить удовлетворение в том, что нервная система контролирует так много различных внутренних функций организма, не отвлекая нас от чувств, «настроенных» на внешний мир, мы можем согласиться и в свою очередь спросить: «А не является ли само удовлетворение чувством?». Оно может быть сродни «чувству» красоты или ощущению привязанности. Сколько же можно найти смутных чувств подобного типа, таящихся где-то в нашем подсознании?