Кока-гола компани - Матиас Фалдбаккен

Роберт: Ну, етит твою! Не каждый день удается побеседовать с супругом порноактрисы! Ну надо же, хорошенькое дельце! Это же вроде как ужас-ужас, а? Вроде как надо ежиться, читая интервью с порнозвездами, или что-то подобное, и они все упоминают своего сожителя или своего друга, и тут думаешь — во повезло, верно… вот я каждый раз думаю: да, вот уж тебе подфартило — всего ведь несколько десятков тысяч мужиков сидят и пялятся на то, как твою даму…

Симпель: Хехе… с двух концов дрючат каждый божий день…

Роберт: Хехе… это, наверное, действительно доставляет удовлетворение…

Симпель: Тут вопрос всего лишь в том, где ты проводишь черту… что касается меня, то производство порно служит всего лишь для обеспечения средствами более важного проекта.

Роберт: Так ты тоже там задействован?

Симпель: Ну да, да… я же и основал всю эту чертову производственную компанию. Я и один мой знакомый. Все началось как все обычно начинается; нам просто до хера осточертело наблюдать пару вещей. Да, две вещи, одно — это что народ, бля, без конца только и делает, что говорит о деньгах и жалуется, все как бы такое дорогое, и мол, приходится без конца вкалывать, и все равно концы с концами не свести. И вот все на хуй без конца заводят все ту же до усеру занудную песню. В любой социальной ситуации, за каждым обеденным столом и так далее. Да заткните варежку-то, подумали мы. Насрать нам на ваши поганые денежные проблемы. Это все доказывает только, какие вы все гребаные неизобретательные неудачники. Верно ведь.

Роберт: Понимаю…

Симпель: А вот второе, что нам до хера осточертело наблюдать, это остальной мир. Как во всем мире функционирует и то, и се, и нормы, и правила, и структуры, и механизмы, и говно, все это на хуй так же предсказуемо, как гребаные разговоры о деньгах — и единственное, что можно сделать, оказавшись в такой ситуации, когда тебе до хера осточертело наблюдать все это дерьмо, которым люди занимаются, и которым мучают и себя, и других, так это оказывать сопротивление. Движение сопротивления. Артачиться. Говорить нет. Вот и осталось только сложить один да один: если хочешь оказать сопротивление, то прежде всего следует покончить с тем из контрольных механизмов, который сильнее всего парализует мир: с наемным трудом. Первая идея, которая пришла нам в голову, заключалась в том, чтобы заставить кого-нибудь работать на нас, но мы в принципе не хотели заманивать других в этот ад наемного труда ради того, чтобы самим в нем не очутиться. Короче, это у нас такой принцип. Пришлось покумекать. И тут я выдал эту блестящую идею — зарабатывать деньги, делая то, что люди хотят делать… а ну-ка… ага… хотят… хотеть, желать, понимаешь, хотеть, жаждать, испытывать влечение, трахаться, ебаться, сосать, долбать, бараться, играть в буек, вафлить, всадить, вставить… ну понял? Я тебе скажу, добывать себе на пропитание, трахаясь, не самая пыльная работенка. Проблема в том, чтобы найти людей, которые могут выдержать такую беспроблемную жизнь. Пойми, не так блин много людей, что могут вынести такую вот чисто на счастье основанную жизнь. Спишь-ешь-трахаешься-спишь-ешь, понимаешь? Нужно разыскать таких, кого правильно воспитывали, а под правильным воспитанием я понимаю такое, когда людям не прожжужали все уши всякой такой фигней о самореализации. Если тебя воспитали правильно, то когда ты счастлив, ты счастлив, и нечего тут больше рассусоливать. Никакой там пустой брехни о том, чтобы сделать шаг дальше, расширить горизонты, взять ответственность и какая там еще есть дурацкая дребедень. Главное что: нам постепенно удалось набрать целый отряд счастливых людей, можешь им позавидовать, и не хочу сказать дурного слова о жене, но нужно все-таки обладать не слишком сложно устроенным мозгом, чтобы суметь выдержать существование целиком и к ебене матери полностью сводимое к собственной к дьяволу половой жизни. Но если сумеешь, то тогда уж ты счастливый человек. Я что хочу сказать: если суметь сколотить шайку-лейку для ебли, и наставить на них камеру, то из этого потекут деньги. Потому что все прочие в глубине души хотят устроиться так же, как и они. Те минутки, что ты проводишь перед порновидео, это такие бля беззаботные минутки, понимаешь. Ты одалживаешь чуточку времени у беззаботных людей. Так? И за это ты с радостью платишь. Вот и все дела. Людям осточертела их жизнь, и они готовы втридорога заплатить, чтобы от нее ускользнуть. То есть план наш был не заработать денег на том, чтобы осчастливить других, ради чего пашет индустрия кино, но заработать денег на том, что мы сами счастливы — и все идет как по писаному.

Роберт: А ты всем этим заправляешь?

Симпель: Я уже говорил, я все это затеял, так что теперь сижу да гребу денежки на свои проекты. Они трахаются, а я осуществляю акции.

Роберт: Что за акции?

Симпель: Я организую движение сопротивления. Тот, с кем я все это начинал, считал, что осуществлять руководство в компании по производству порнофильмов и само по себе является подрывной работой, но, на мой взгляд, это чушь собачья, поскольку порнография в обществе принята так же, как и почти все прочее. Какое уж там сопротивление, исполнять то, что всем интересно. Что твой бизнес при этом несет печать чего-то такого туманно непристойного, так этого, блин, недостаточно, на мой взгляд. Но Ханс стареет, и я снисходительно смотрю на то, что его тянет немного остепениться на старости лет. Ханс — это мой компаньон, ну, тот, с кем мы вышли на эту идею. Это вон его отец.

Симпель кивком показывает на Каско, который под легитимно резким углом склонился к соседке за столом. Симпель вполне сносно себя чувствует, что наблюдается крайне редко. Он понимает, что последнее укрепление вот-вот падет, как-то само собой так получается, это происходит, пока он стоит и говорит. «Я к чертям собачьим в компании с самим Сатаной, и не чувствую даже намека на какие-нибудь опасения. Только бы Лониль продержался до конца вечера, и я тогда к чертовой бабушке спасен». Каско поднимает голову, прищурясь, смотрит в сторону веранды и кивает Симпелю. Потом он встает и, извинившись перед дамами, выходит в туалет. Вскоре он возвращается, втройне оживленный; он подышал снегом с крышки унитаза, на которой Ивонн(ючк)а обычно сидит, когда ей хочется побыть одной и подумать или понапевать.

Роберт: Его отец? И он кивает в сторону Каско, исчезающего в прихожую.

Симпель: Да.

Роберт: А что он здесь делает?

Симпель: Со мной пришел. Мома-Айша не смогла.

Роберт: Какая мамаша?

Симпель: Моя жена. А это Каско. Если ты пообещаешь никому не проболтаться, я тебе могу сказать, что он из нашей обоймы…

Роберт: Порнушник?

Симпель: Именно так.

Роберт: Значит, он принят на работу собственным отцом в качестве порноактера?

Симпель: Именно так.

Роберт: Ну ничего себе, однако…

Симпель: Мало того… (Симпель радостно оглядывает собравшихся. Склоняется к Роберту) …это он спустил по стенке, на прошлом рождественском празднике. Хехе… Каково? Что ты на это скажешь? То есть, можно сказать, это он изверг семя на новогодние елочки. И вот он здесь сидит. Ни одна собака к едрене фене его не узнала!

Роберт: Ну, блин. Это уж, е-мое, ни в какие ворота не лезет. Это что, тоже акция, что ли?

Симпель (передразнивает): Это что, тоже акция, что ли? Да уж можно на хуй и так сказать. Это не планировалось как акция, но раз уж ты говоришь, то это вполне отвечает нашим стандартам, еб твою. Хехе. Он бороденку отпустил, чтобы его никто не узнал. Хехе. Ну просто уссаться можно от смеха. Раз уж ты завел этот разговор…

Роберт: Я заметил, что народ на вас посматривает, когда вы пришли.

Симпель: Да какать я на это хотел. Лишь бы Лонилю было весело, и ладно…

Симпель прижимается щекой к стеклянной двери и заглядывает во вторую гостиную, где накрыто для детей. Лониль сидит один-одинешенек перед горой надкусанных сосисок.

Симпель: Что народ обо мне подумает, мне на это насрать, тут все дело в Лониле. Важно то, что народ подумает обо мне относительно наших отношений с Лонилем. Я не хотел бы, чтобы люди невзлюбили Лониля только из-за того…

Роберт: Послушай, а этот твой приятель… Каско, да?.. он что, счел, что это все вполне удобно? Сидеть здесь и знать, что тебя в любой момент могут разоблачить?

Симпель: Ну да, а что, не похоже? Он даже уж как-то слишком довольным кажется, на мой взгляд. Тут дело такое, уж не принял ли он чего…

Роберт (с неподдельным интересом): Ну а какие вы проводите плановые акции? Может, расскажешь?

Симпель: Ладно, черт с тобой. Короче, раз ты вроде такой нормальный мужик, расскажу…

Роберт: хе-хе.

Симпель: …а знаешь, меня не каждый день вежливо расспрашивают о том, чем это я занимаюсь. Как бы это… надо бы сначала объяснить, что за цели мы себе ставим… разумеется, все, что я делаю, имеет концептуальную основу. Ты ведь небось ненавидишь эдаких эзотериков, все их ненавидят, ничего в этом необычного нет. Ну, сам знаешь… благовония там, батик… люди, всерьез занятые поисками самих себя, проповедники всеобщей любви, учения о чакрах, эзотерики цвета, понял, да? Люди, которые хотят снять наслоения, добраться до чувств, выговориться, прорычать примарным рыком… ну, знаешь? Нащупать истину, уважать друг друга. Понимаешь? Ты как белка крутишься в своих СМИ, тоже их небось ненавидишь. Ты ведь обнаружил, что прекрасно себя чувствуешь в культурной индустрии, и тебе мало симпатичны все эти…