Вороний народ - Марк Стэй

Сьюки помахала в ответ, и тогда Фэй заметила стаю галок, круживших над ней. Ей хотелось узнать больше о происходящем, но сначала следовало избавиться от преследователей.

Она петляла по территории церкви, время от времени оглядываясь назад. Вороний народ следовал за ней, как овцы, натыкаясь друг на друга и спотыкаясь о кротовые кучки земли в траве. Чучела были неуклюжими, но упрямыми, и Фэй содрогнулась при мысли о том, что они могут сделать, если поймают ее. Образ пугала Крэддока, привязанного к крестовине, придал ей сил перелезть через каменную стену и покинуть территорию церкви.

Фэй свернула на тропинку, ведущую к Перри-лейн. Вороний народ гнал ее по узкому переулку, кувыркаясь и спотыкаясь, как персонажи серии фильмов «Полицейские Кейстоуна». Примерно шестеро из них создали преграду, через которую перелезли остальные, протягивая руки к книге в сумке Фэй.

Она продолжала бежать, свернув на Вуд-роуд у военного мемориала. Лунный свет блестел на гладких булыжниках. Поскользнувшись на бегу, Фэй потеряла равновесие. Она наклонилась, словно танцор чечетки, попятилась и рухнула на дорогу, ободрав локоть и ударившись виском. Затем перекатилась, встряхнула головой и поднялась на ноги, когда пугала выскочили к ней из переулка.

Фэй еще никогда не доводилось так много бегать за один день, а на последнем отрезке пути вдоль Вуд-роуд до церкви пришлось подниматься в гору по скользкой дорожке. Из-за это теперь болели легкие, а также ноги, руки, спина и – что странно – пальцы, но останавливаться было нельзя. Отсюда она могла разглядеть вход на кладбище, но ее отца и добровольцев местной обороны нигде не было видно, а колокола не звонили. Жители деревни спали в темноте, не подозревая о странной охоте, происходящей на улицах поселения.

Внутри Фэй поселился знакомый страх. Не только из-за того, что случится, если ее поймают, но и от мысли, что на самом деле к ней могли и не прислушаться. Она легко отдала приказы, но кто сказал, что эти люди не отправились домой, не приготовили себе по чашке чая и не легли спать? Папа и добровольцы местной обороны могли весело посмеяться за пинтой пива. Миссис Тич и мисс Шарлотта, скорее всего, пошли каждая своей дорогой, согласившись, что им виднее, чем девочке, которая балуется магией, потому что скучает по матери.

И какой у Фэй оставался выбор в таком случае? Продолжать бежать? Сделать еще один круг по деревне с этой толпой преследователей – что ей не очень нравилось – или добраться до колокольни и запереться внутри, пока не прибудут другие звонари, чего они, возможно, никогда не сделают?

Торопливые шаги пугал приближались. Вороний народ никогда не уставал. Они не остановятся, пока не получат книгу и Фэй. Ее ноги стали тяжелыми, дыхание сбилось, а дождь барабанил по голове. Одно из пугал застонало, приблизившись. Звук раздался прямо у нее над ухом.

– Ох, черт возьми, – испуганно вскрикнула Фэй, стиснув зубы от усталости и делая все возможное, чтобы заставить руки и ноги двигаться дальше. Еще один стон, и еще. Все ближе и ближе, быстрее и быстрее.

– ЗАРЯЖАЙ! – раздался крик из паба «Зеленый Человек». Двери распахнулись, и на улицу хлынули люди в нарукавных повязках и жестяных касках. Они сжимали пылающие факелы, шипящие под дождем, и торопились выстроиться в линию между Фэй и пугалами.

Во главе шествовал Мистер Пейн в своей форме патруля воздушной тревоги и стальном шлеме, держа в руке горящий факел.

– Мистер Пейн, – едва выдавила Фэй между вдохами, ее голос балансировал на грани истерики и бреда. – Погасите свет.

– В данном случае, юная леди, я сделаю исключение.

– Беги, Фэй, – крикнул Терренс, – мы оттеснили их.

Оглянувшись, она увидела, как пугала отпрянули и понеслись назад по Вуд-роуд, а линия добровольцев местной обороны перегородила улицу своими факелами. Мистер Маршалл поднял винтовку и выстрелил в одно из пугал. Пуля прошла насквозь, срикошетив от военного мемориала. Пугало посмотрело вниз на новую дыру в груди, вскрикнуло и убежало. Усмехнувшись, Фэй почувствовала прилив сил, свернула с Вуд-роуд, перемахнула через церковную стену и побежала через кладбище к колокольне церкви Святой Ирины.

И угодила прямо в объятия Тыквоголового.

35

Колокола церкви Святой Ирины

– Так мило с твоей стороны принести ее мне. – Удерживая Фэй одной рукой, Тыквоголовый потянулся к застежке ее сумки. Юная Брайт извивалась, пытаясь выбраться из хватки, но его руки, оказавшись невероятно сильными, крепко держали ее.

– Папа. Папа, помоги! – закричала она, и, к ее облегчению, добровольцы отряда местной обороны деревни Вудвилл перелезли через церковную стену с горящими факелами и оружием наготове.

Тыквоголовый отбросил Фэй и ее сумку на землю. Затем полез в свой смокинг, достал колокольчик и зазвенел им в сторону нападавших. Воздух задрожал, пылающие факелы погасли, и даже дождь немного стих.

Ужасный звон продолжался, пока Терренс готовил свою винтовку «Ли-Энфилд». Он передернул затвор, дабы дослать патрон в патронник, но оружие просто развалилось на части. Другие пытались сделать то же самое, но и их винтовки бесполезными обломками упали на мокрую землю, а острые концы вил загнулись, словно бараньи рога. Тыквоголовый ухмыльнулся, возвращая колокольчик в смокинг.

Фэй отползла назад, когда он приблизился, но длинноногий Тыквоголовый через мгновение оказался на ней, пытаясь прижать ее к земле. Фэй сопротивлялась, извивалась и перекатилась на живот, крепко держась за сумку под собой. Демон уперся ногой ей в спину и навалился всем весом. Затем снял цилиндр и надел его на голову своей жертвы. Фэй почувствовала внезапное оцепенение и не могла пошевелиться. Тогда он надавил сильнее, вдавливая ее лицо в сырую землю.

Берти любил порядок. Узор плитки на кухонном полу, ряды моркови и капусты на отцовском участке, коллекция сигаретных карточек с футболистами в алфавитном порядке – все это делало его по-своему счастливым. Но ни одна из этих вещей не могла сравниться с великолепием тщательно продуманного метода колокольного звона. То, что он и его товарищи могли взять шесть, восемь, десять или больше колоколов и звонить в них в таком порядке, который воззвал бы к непостижимой красоте самих Небес, представлялось Берти не чем иным, как чудом. И для создания этого дивного звука звонари следовали методам. Испытанным и проверенным, передаваемым из поколения в поколение и тщательно записанным, как любая симфония, в четких и лаконичных схемах. С колонками цифр для обозначения колоколов и красными и синими линиями, направляющими звонарей.

Берти звонил в колокола с двенадцати лет и только-только начинал во всем разбираться. Мистер Ходжсон, напротив, был таким