Проект «Мегаполис» - Александр Трапезников

— Орудие убийства отсутствует, — сказал наконец он. — Очевидно, преступник унес его с собой. Это либо нож, либо острая бритва. Кто видел Кожухова последним?

Гости вновь загалдели разом. Единственный, кто промолчал, был Днищев.

— Все видели! — громче всех выкрикнул Ярченко. — Он за княжеской шапкой пошел!

— А она исчезла, — усмехнулся генерал. — Вот вам и мотив преступления.

— Это и ежу понятно, — ядовито произнес кто-то.

Генерал сделал вид, что не расслышал реплику.

— Ладно, перейдем пока в гостиную и проведем предварительный опрос. Зал мы закроем. — Он повернулся к Полине: — Будьте любезны, ключи!

— У меня их нет, — ответила Полина. — У Олега был единственный экземпляр.

— Странно… Карманы пусты. Не улетели же они в форточку?

— Постойте! — произнес вдруг Ярченко. — Это не такие ли ключи с брелоком в виде пингвина? Я их видел у Олега.

— Да, — ответила вдова.

— А теперь они… — Ярченко подошел к Днищеву. — Покажите.

Сергей усмехнулся. Деваться было некуда: он уже понял, что убийца каким-то образом подложил ключи в карман его смокинга. И нож, который сейчас лежал в его комнатке под ковриком. Сунув руку в карман, Днищев вынул ключи и протянул их генералу:

— Я подобрал их в саду, на траве, — сказал он.

— Возможно, — хмуро отозвался тот. — Проверим.

Сергей почувствовал, что собравшиеся смотрят на него с каким-то содроганием, словно видят перед собой особо опасного маньяка-убийцу. Даже чета Муреновых, переглянувшись, обменялась понимающими взглядами. Полина шагнула к нему.

— Ты… ты… — только и смогла произнести она.

— Спокойно, — остановил ее генерал. — Позвольте-ка произвести досмотр личных вещей.

Сергей неохотно поднял руки, и генерал быстро ощупал его карманы. Не найдя ничего существенного, он недовольно поморщился.

— Кто может подтвердить, что вы находились вместе со всеми в саду?

— Я! — выступил вперед Ярченко. — Мы пили вино из бочонка. Хотя…

— Вот именно, «хотя», — сказал генерал. — А теперь прошу всех перейти в гостиную.

Толпа гостей, переговариваясь, стала подниматься по мраморной лестнице, а возле Сергея сразу образовался вакуум: его будто бы сторонились и старались не замечать, словно он только что прибыл из лепрозория. Генерал запер дверь в выставочный зал и направился следом за всеми. По дороге он что-то шепнул слугам-охранникам, и те поспешили наверх.

В гостиной Сергей подошел к Полине.

— Кто все это придумал? — тихо спросил он.

— О чем ты? — отшатнулась она.

— Ты сама знаешь.

Ему не дали договорить. Генерал приказал всем замолчать и слушать его.

— Только что я вызвал следственную бригаду из МУРа, — сказал он. — Но прежде чем они приедут — а нам еще придется подождать около часа, — хочу вас предупредить: я уверен, что убийца Кожухова находится среди нас, поскольку никто посторонний на участок или в дом проникнуть не мог. Подумайте об этом. Кто-то соблазнился княжеской шапкой, зарезал хозяина, выбрался в сад, пока все шумели и любовались фейерверком, избавился от орудия убийства, а реликвию, судя по всему, перебросил через забор, где ее подхватил сообщник. Мой многолетний опыт подсказывает, что дело обстояло именно так. Следствие установит истину, но будет лучше… — генерал обвел взглядом присутствующих, задержавшись на лице Днищева, — если преступник сознается сам. Это в его же интересах: меньше дадут.

— А сколько? — спросил вдруг один из Исмаиловых.

— На старость хватит. Так что давайте раскалывайтесь, пока не поздно.

Генерал вытащил пистолет и положил его рядом с собой на столик. Ему доставляло удовольствие, что он наконец-то может поиграть на нервах «новых русских». Все они сейчас были в его власти. В комнату вошел охранник и положил перед генералом какой-то предмет, завернутый в носовой платок. При этом он шепнул что-то ему на ухо. Генерал расплылся в улыбке.

— Знаете, что здесь лежит? — спросил он, воображая себя этаким Порфирием Петровичем из «Преступления и наказания». — Ма-аленькая вещичка, но очень нужная… Сейчас посмотрим.

Он стал медленно разворачивать платок. Все взгляды устремились на его пальцы. Днищев пододвинулся поближе к генералу. Он знал, как поступить.

— Вот так штучка! — Генерал выронил на стол антикварный ножик. — Бьюсь об заклад, что именно им был зарезан Кожухов. А ведь тут наверняка есть и отпечатки пальцев убийцы. И знаете, где нашли нож?

Генерал поднял глаза, посмотрел на Днищева, а тот одним прыжком оказался у столика и схватил пистолет. Генерал чуть приподнялся, но под наведенным на него дулом снова опустился на стул. Гости отступили к стене.

— Не трудитесь объяснять, — произнес Сергей, перехватив испуганный взгляд Вольдемара Муренова. «Вряд ли я когда-нибудь стану его зятем», — подумал он, а вслух добавил: — Не знаю, кто все это подстроил, но я не убивал Кожухова.

— Тем более верните оружие, — посоветовал генерал.

— И не подумаю. Прощайте, господа! Не советую меня провожать…

Попятившись спиной к двери, Сергей вышел из гостиной, быстро спустился в сад и побежал к стоянке машин.

Глава пятнадцатая

НА ВОЛЕ И В ТЕМНИЦЕ

Выжав по сельской дороге предельную скорость, чуть не влетев в стайку молодых дубков, Сергей вырулил на Ярославское шоссе, оставив позади столь коварное для него Хотьково. «Волга» помчалась в сторону Сергиева Посада. Чертыхаясь и бранясь, Днищев корил себя на чем свет стоит: «Угодил в ловушку, как вислоухий заяц!.. Влип из-за бабешки. Ну, Полина, спасибо тебе!» Сергей не сомневался, что она каким-то образом причастна к происшедшему на даче. Ключи и нож в смокинг наверняка подсунула она. «Паучиха… Сначала использовала как самца, потом откусила голову. Нет, башка еще на месте». Он повертел шеей, словно проверяя, цела ли голова. «Только недолго ее носить». Теперь на него повесят целых два трупа: один — Гуслярского, второй — Кожухова. А это уже потянет на высшую меру. И ничего не докажешь. Все улики против него. Нет, бежать, бежать, бежать…

«А куда я еду? Скоро поднимут на уши всю милицию. Может, воспользоваться предложением Василия Федоровича? Вряд ли он устроит отъезд за границу… Скорее всего, его псы также вышли на след. Нет, прежде всего надо успокоиться». Сергей снова свернул на какую-то проселочную дорогу, а затем и вовсе загнал «Волгу» в ельник и выключил фары. Глухо билось сердце, меняя ритм, как выработавший свой завод часовой механизм.

Прислушиваясь к лесным шорохам, Сергей подумал о том, что предаться сейчас отчаянию — самое простое. Дать себя размазать в грязи, сникнуть, упасть духом — да только этого и ждут от него. Нет, надо драться и надо выстоять. А что, если именно на нем ставится какой-то дьявольский эксперимент? Сумеет ли он выбраться из охвативших его клещей? Сергей стиснул зубы, ухватив руками руль. Он не имеет права сдаваться. Есть еще один человек, попавший в беду, не ждущий помощи ни от него, ни от кого-то другого. Света Муренова. И он обязан ее спасти. Ничего, борьба продолжается…

Задремав, Сергей провел остаток ночи под развесистыми лапами елей, а когда забрезжил рассвет, вскинул голову и с удивлением увидел сидящую на капоте ворону, которая постукивала толстым клювом по ветровому стеклу, словно торопилась его разбудить.

— Рано еще, сестричка, — махнул он рукой. — У меня есть в запасе несколько часов.

«Кар-рашо!» — откликнулась вещунья и, взмахнув крыльями, перелетела на ветку.

Сергей открыл дверцу, ступил на мокрую от росы траву. «Господи, — подумал он, — а когда же я в последний раз был в лесу, да еще утром, на самом рассвете?» И не смог вспомнить. Выходило так, что никогда. Уже за одно это можно быть благодарным хотьковским приключениям. Хрустнула под ногой сухая ветка, звук поплыл между елями и растаял вдали. Нагнувшись, Сергей потрогал высунувшийся из земли гриб, похожий на хозяйственного мужичка в кепке.

— Привет от старых штиблет! — сказал ему Днищев. — Не скучно ли тебе тут, на одном месте?

Легкая прохлада бодрила. Сергей дышал полной грудью, чувствуя прилив сил, какую-то необъяснимую радость, желание жить. Такого необычного состояния он не ощущал давно, только в детстве, когда просыпался с надеждой, что новый день принесет много чудес. А над ним уже склонялось любимое лицо мамы, и шелестели простые слова, смысл которых становился ему понятен только сейчас, здесь, в глухом ельнике, где он остался наедине с собой.

— Благослови, Господи! — шепотом произнес он, опустившись на колени и вдохнув живой запах земли.

…Света очнулась неожиданно, словно что-то толкнуло ее изнутри, почувствовав пробившиеся сквозь крохотное оконце лучи солнца. Она приподнялась на своем ложе из сена, оглядела серые, обитые кое-где железом стены подвала, спящих неподалеку женщин. Вспомнила все, что с ней произошло за последние дни. Но где она сейчас, кто эти женщины? Ее молодой организм боролся с лекарством, отторгал его, сознание возвращалось, а вместе с ним и ненависть к тем, кто пытается сломить ее волю, подчинить себе, покорить. Отец Назарий… Она подумала о нем без страха, лишь с отвращением, как о ползающем у ног таракане. Вот бы раздавить его каблуком! Но как выбраться отсюда?