Роковая строфа - Ирина Щеглова

– Ну зачем вы так, Валюша, – расстроился Кузнецов.

– Да что же мне теперь прикажете делать, миленький мой! – воскликнула Валя, бросаясь к Кузнецову. – И не ехать нельзя, и ехать – ведь убьют. Хорошо еще, если меня одну… А то и ребятенка, и Маргариту… чтобы концы в воду!.. – и она забилась в истерике.

– Ну, ну, ну, полно Валюша, полно, – успокаивал ее Кузнецов. – Вы не одна, никто не даст вас в обиду, успокойтесь. Еще ничего не было, никто не звонил и ни о чем не просил; что же вы раньше времени сырость разводите? Ну, поплакали и будет, – он вытер большим белым носовым платком ее мокрые щеки. И Валя притихла, размышляя о том, что она услышала сегодня.

Прошло несколько дней. Валя успокоилась, за повседневными обязанностями ей некогда было думать о своих страхах.

Когда запел ее телефон, она машинально ответила, ожидая услышать кого угодно, только не…

Вика говорила сухим отрывистым голосом:

– Валя, ты очень нужна сейчас Борису Петровичу. На днях тебе занесут пакет, там будут все необходимые документы и билет на самолет. Я встречу тебя в аэропорту. Не прощаюсь…

Валентина выронила трубку и побежала к Кузнецову. Опомнившись, она резко сбавила шаг, напустила на лицо озабоченное выражение и пошла торопливо, но с видом человека, который спешит выполнить свои служебные обязанности.

– Вы были правы, – громким шепотом говорила она Кузнецову, когда, наконец, решилась зайти к нему.

Лицо мнимого больного стало жестче, куда-то делось добродушное выражение, уступив место сосредоточенности и даже суровости.

– Не паникуйте, Валюша, – сказал он. – успокойтесь, сейчас вам позвонят на мой телефон.

– Кто?

– Мария Петровна и Андрей хотят поговорить с вами.

Валентина вздохнула обреченно. Она уже знала о чем будут просить ее родственники несчастной пленницы, а так же знала она и то, что не сможет отказать Андрею, не сможет…

Ее никто не провожал. Она стояла одна в ожидании своего рейса и больше всего на свете ей хотелось бежать, бежать как можно дальше.

– Храни нас, Боже, пуще всех печалей, – шептала Валя, – и барский гнев, и барская любовь!

Но она не бежала, а вместе с другими пассажирами терпеливо ожидала посадки в самолет, проходила контроль, шла к трапу…

«Вот она, расплата, – думала Валентина, – чего же ты хотела, дурочка, – спрашивала она сама себя, – чем ты лучше других безродных оборванок, что шатаются по улицам? Что посеешь, то и пожнешь… Как там Андрей тогда спросил: сутенера не боишься? Не боялась я никого, потому что сама себе хозяйка была, и не было надо мной ничьей власти. А потом что я сделала? Деньги взяла, вроде бы подачка, от жалости… Вот с них то все и началось, с денег этих. Жизни хорошей захотела, правильной… Думала, что честным трудом все свои грехи покрою. А, нет! Тут-то меня и вычислили. Дядька Бориса Петровича умирал, денег оставил, зачем взяла? Зачем потом с Борисом поехала? Э, да что теперь говорить»!

А самолет, тем временем, взмыл и стал набирать высоту.

Она узнала Вику сразу, как только вошла в зал прилета. Тонкая, длинноногая, загорелая до черноты, Вика вызывала восхищенные взгляды у всех прибывших с рейсом мужчин.

Вика выразила такую бурную радость, увидев Валю, что той даже стало неловко. Они расцеловались, при этом Вика, не переставая, болтала и строила глазки мужчинам. Она была очень кокетливо одета: в короткие шорты и весьма откровенный топ, огромные солнцезащитные очки и легкие сандалии завершали ее туалет.

– Валенька, как я рада! – щебетала Вика, что на нее не было похоже абсолютно, – наконец-то, дорогая моя! Ах, милая, я так скучала! У нас такая жара! Но ты не волнуйся, вообще-то здесь абсолютно райское местечко! Ты еще увидишь. Ах, как я рада!

Она болтала и восторгалась все время, пока они получали багаж, пока шли по аэропорту, пока садились в машину.

– В порт, – скомандовала Вика водителю. – Ты когда-нибудь летала на гидроплане? – спросила она у Валентины.

– Нет, когда бы?

– Вот и прекрасно, стало быть, сейчас я доставлю тебе такое удовольствие, – пообещала Вика.

Всю дорогу она без устали щебетала о достопримечательностях самого большого острова в архипелаге, о том, что среднегодовая температура здесь двадцать пять градусов и триста солнечных дней в году, она рассказывала о попугаях, лохматых пальмах и вулканах, о местных обычаях и карнавалах… так что Валентине в конце концов начало казаться, что Вика сама стала огромным попугаем, который трещит без умолку, не понимая смысла слов.

И еще: Валентина не верила ни единому слову и жесту Вики, за всем этим забором мерещилась опасность и опасность нешуточная, смертельная и неотвратимая.

За окнами автомобиля мелькали дома, люди, машины, потом сразу широкой дугой выросло и заискрилось море цвета лазури, каким его рисуют на картинах; они миновали ворота, пакгаузы, причалы, где качались многочисленные яхты и стояли на рейдах корабли. Валя ничего не замечала, не видела, словно не она ехала в машине, не она обдуваемая морским ветром, садилась в белоснежный гидроплан, чтобы лететь к загадочному острову, где ее ожидал Борис Петрович. А что-то ждало ее еще? Об этом она не знала, и боялась догадываться.

– Познакомься, это наш пилот, его зовут Мигель, – Вика говорила по-английски.

– Очень приятно, Мигель, – Валентина пожала руку худощавому мужчине в белой форменной рубашке и шортах, – меня зовут Валентина.

– О, – Мигель слегка поклонился, – вы случайно не в день святого Валентина родились?

– Почти, – Валентина впервые за сегодняшний день улыбнулась.

– Ну, я рада что вы друг другу понравились, – в обычной своей чуть насмешливой манере сказала Вика, – а теперь – вперед!

Маленький гидроплан, разбежавшись, оторвался от поверхности моря и полетел. Валентина вцепилась в ручки кресла. Море и небо поглотили маленький самолетик, он будто качался в теплых волнах и в то же время, все дальше и дальше уносил своих пассажиров от земли, почти не оставляя надежды…

– Валенька, Валюша, – Борис Петрович шел к ней навстречу с распростертыми объятиями. Едва выбравшись из гидроплана и ступив на неведомы остров, Валентина увидела Шахматова, явно поджидавшего их прибытия.

Несколько молчаливых молодых мужчин ловко начали разгружать самолет. Вика время от времени давала им какие-то указания, на Валентину она перестала обращать какое бы то ни было внимание, едва та ступила на сушу.

Шахматов обнял ее, засмеялся, спросил, как она добралась. Валентина отвечала односложно, чувствуя все ту же фальшь, которую она впервые ощутила в аэропорту. Вика играла на людях. Но перед кем играл Борис?

– Прошу, – широким жестом пригласил он Валентину. Она подняла глаза и у видела за деревьями прячущееся строение, видимо дом хозяина.