Восхождение язычника 3 - Дмитрий Шимохин

— Выкинь эту падаль подальше в море.

— Да, клятвопреступник, проклятый, — неслось со всех сторон от горожан.

Развернувшись к норманнам, я взглядом принялся рыскать по их рядам здоровяка, что отправил бойцов за моими людьми. Я искал его, вглядываясь в лица северян, и не находил. Сбежала тварь. Хотелось зарычать, но я сдержался.

Мой взгляд упал на молодого норманна, что по-прежнему стоял рядом с помостом.

— Ты вчера назвал меня злым колдуном. Да и сегодня я слышал от тебя оскорбления мне и моему роду, я вызываю тебя на суд богов здесь и сейчас, — проговорил я, глядя ему в глаза.

— Hvad? — и он замотал головой и сделал шаг назад. Однако его соплеменники схватили его и выкинули на помост, ко мне под ноги. Молодой весь измазался в крови рыжего.

Он трясся от страха, но он смог совладать с собой и подняться на ноги.

В его глазах плескался паника.

— А-а-а-а-а, — он с закрытыми глазами бросился на меня, но поскользнулся на окровавленных досках и рухнул к моим ногам.

Я смотрел в его глаза, полные первобытного страха, и бледное от ужаса лицо.

Мне даже стало жалко этого боящегося меня паренька. Да, я хочу отомстить за смерть Октавия. Только у меня не поднималась рука вскрыть так удобно подставленную глотку.

Я поднял меч к его лицу. Норманн скосил на него взгляд и даже перестал дрожать, а после прикрыл глаза и что-то забормотал на своем языке.

Кончик меча прикоснулся к его щеке, и я провел по ней острием. Металл легко резал мягкую и податливую плоть, а из пореза мигом хлынула кровь.

Выпрямившись, я вытер меч об одежду норманна и заговорил:

— Помни, что сегодня тебя пощадили. А отметина будет тебе напоминать, что взявший в руки оружие должен быть готов умереть. В любой день, даже такой прекрасный, как сегодняшний, — под конец я возвысил голос, и меня было слышно не только норманну, но и всем собравшимся на площади.

— Люди тому свидетели, победил Яромир, — раздался зычный голос посадника.

А следом и волхв Триглава выкрикнул:

— Боги видели, победил Яромир, правда за ним.

Развернувшись, я спрыгнул с помоста и неспешным шагом подошел к своим людям, что по-прежнему стояли близ посадника.

Адреналин, гуляющий в крови, требовал выхода, да и не отошел я еще от боя и иногда мои движения были резкие и дерганые.

— Посадник, надеюсь, ты не забудешь о своем слове, — проговорил я, прямо глядя ему в глаза.

— Не сумлевайся, не забуду, — со смешком проговорил он, а после немного склонил голову, видимо, признавая мои заслуги. Следом за ним так поступил и глава стражи, и родич посадника.

— Пойдемте, — коротко бросил я. И, не дожидаясь, направился на толпу, что перегораживала выход с площади. Мне не пришлось продираться среди нее, люди отступали, давая пройти. Кто-то степенно кивал мне, кто-то смотрел со злой усмешкой и вызовом в глазах, но никто не перегородил мне дорогу. Чувствую, запомнят меня теперь в этом городе, и молва пойдет обо мне. Только, думается мне, что и норманны не забудут этого, да еще и неизвестно, как их ярл на все это прореагирует, да и о здоровяке не стоит забывать.

Мы вышли с площади, и я направился в сторону причала, где стояла моя ладья.

— Яромир, — со мной поравнялся Зорен. — Я и не знал, и даже не думал, что ты настолько сильный вой, рассказал бы кто, я бы даже и не поверил, если бы сам не узрел, — с каким-то благоговением произнес дядька. — Как ты бился, любо-дорого смотреть, побил этого рыжего, а потом другого норманна пощадил.

Я же, слушая речь Зорена, проматывал события боя и понимал, что мне чертовски повезло, и не один раз.

— Глупый я, Зорен, глупый, — со вздохом поделился я.

— От это правильно говоришь, сильно рисковал ты в конце боя, — раздался чуть сзади голос Рознега.

Я чуть замедлил шаг, чтобы прадед поравнялся с нами, и склонил голову, признавая его правоту.

— Мне повезло, что на мне эта броня. Да и щит у меня ромейский был, и он оказался весьма крепкий. Все-таки рыжий весьма сильным воем был. — Тяжко вздохнув, я продолжил: — После мне повезло, что он не сразу ударил по мне своей силой, этим водяным хлыстом, а заговорил, давая время прийти в себя и подумать. И в третий раз я был на волосок от смерти, когда кинулся в бой, мне надо было бить силой ветра и плевать на все.

— Я рад, что ты понимаешь, — с горьким вздохом произнес Рознег.

— Все-таки он выродок, сам одаренный, а тебя обвинял в колдовстве злом. Да еще нарушил свое слово под взглядом людей и богов, истинно клятвопреступник, — выдал сурово Зорен.

— Агась, — кивнул я.

— А о чем ты с посадником сговорился-то, о чем говорил, чтобы он не забыл? — с интересом спросил дядька.

— Да пообещал он мне, коли одержу победу, то семь годин в Волине ни я, ни мои родичи не будут платить десятину с торговли.

— Вот оно как, — протянул Зорен, а в его глазах появился алчный блеск.

Остальной путь до ладьи я прошел задумчиво, остальные же иногда перебрасывались фразами.

— Яромир, живой, — ко мне кинулся Прокоп, да и остальные бойцы на ладье выдохнули с облегчением.

— Живой, живой, — я вяло от него отмахнулся.

— Расскажи, что случилось-то, а то эти выбежали как дикие варвары. Все взлохмаченные, одежда в крови, только и сказали, что ты биться собираешься. А Октавия убили, чтобы мы спрятали тела, а сами схватили мешок с твоей броней и унеслись.

Кратко обрисовав случившееся и сказав, что надо быть настороже и беречься норманнов, я поинтересовался, где тела. Тело мертвого Октавия лежало в ладье, а от трупов норманнов он избавился, отойдя на ладье от города, просто выкинул в реку.

— Хорошо, ты верно поступил, — кивнул я Прокопу. Так что можно его старшим ставить или помощником к Филиппу. — Трофим, выкинь ты эту падаль уже, — и я указал на отрубленную голову, которую он прижимал к себе, как самое дорогое сокровище.

— С удовольствием, — произнес он и осклабился в злой усмешке. Размахнувшись как следует, он швырнул трофей на