История первого дракона - Дарья Кузнецова

— Изволит, изволит, только ти-и-ихо, — пробормотала я, а в следующее мгновение задохнулась от ощущения вылитого на голову ведра ледяной воды.

Впрочем, ощущение было мгновенное, сырости по себе не оставило, зато в мозгах и всём остальном организме наступила такая кристальная ясность и лёгкость, что я, опасаясь взлететь, инстинктивно вцепилась в подушки, на которых лежала.

Хм.

Подушки?

Я медленно пошарила руками вокруг. Действительно, под спиной чувствуется лохматый ковёр с ворсом длиной сантиметров пять, а вокруг и, частично, подо мной — куча разнокалиберных мягких подушек.

Другой вопрос. А что за толпы называли меня только что госпожой?

Внутренне содрогаясь, я поспешила сесть и оглядеться.

А не попала ли я ненароком в какое-нибудь рабство?

Вокруг обнаружилась просторная комната со сводчатым потолком, высокими стрельчатыми окнами и просторными дверными проёмами, выходящими в сад. Вообще, такое ощущение, что это было нечто вроде беседки, только очень большое: со всех сторон куча выходов, и везде виднеется сад. Часть пола устлана тем самым ковром и занята мной, неподалёку — белоснежный мраморный бассейн, везде фонтаны, цветущие деревца в кадках, небольшие столики-вазы с фруктами, мраморные, серебряные и золочёные статуи. Душная, жаркая восточная роскошь тысячи и одной ночи. Только разговорчивой толпы не видно. Может, тут как в "аленьком цветочке", если уж поминать сказки? Хозяева избегают показываться на глаза?

— Спасибо, — на всякий случай обратилась я к потолку. А то вдруг, хозяева обидчивые?

— Не стоит благодарности ничтожное деяние моё, — пророкотали всё те же голоса, заставив нервно озираться. — Желанье гостя в нашем городе закон.

И я с удивлением обнаружила, что, хоть голоса и звучат со всех сторон, рот открывает только одна странная статуя. Правда, через пару секунд до меня дошло, что это совсем даже не статуя.

Странное существо с человеческим лицом заставляло недобрым словом поминать авторов японских мультфильмов, так любящих рисовать людям неестественно большие глаза. Вот посмотрели бы они, как подобное выглядит в реальной жизни, пятнадцать раз бы подумали, не стоит ли пересмотреть сложившиеся традиции жанра. Это было настолько непередаваемо жутко! Но, с другой стороны, некрасивым бы назвать подобное у меня язык тоже не повернулся. Взгляд неподвижных чёрных глаз завораживал, и оторваться от него было не так-то просто.

Впрочем, у существа хватало особых примет и помимо необычных глаз. Почти человеческое бледное лицо с тонкими губами и чертами греческой статуи обрамляла роскошная грива из длинных серебристых перьев с чёрной окантовкой. Они оставляли открытым лицо по виски, лоб, подбородок и переднюю часть шеи. Широкие плечи и верхняя часть могучего торса были закрыты тяжёлыми ожерельями, а всё остальное доступное взгляду тело покрывала короткая серебристо-белая шерсть. За спиной незнакомого существа виднелись полураскрытые белые крылья, а колени (на которых он и сидел; не подобострастно, а буднично, как принято сидеть в восточных странах) очерчивал по полу ровной дугой тонкий хвост, покрытый всё той же шерстью, с перьевой кисточкой в тон гриве на конце. Наряд существа навевал воспоминания о древнеегипетских фресках; эти ожерелья из плоских пластин, набедренная повязка из какой-то чёрной ткани, украшенная поясообразной конструкцией, выполненной по тому же принципу, что и ожерелье, ряды массивных браслетов от запястий до локтей, и даже на предплечьях. В общем и целом, я бы рискнула назвать своего… собеседника красивым и гармоничным. Причём в той степени, в какой не может быть гармоничным живое существо.

— А… где я? — ошарашенно поинтересовалась я. Существо улыбнулось, и я с трудом поборола позорное желание предпринять попытку к бегству. Мимолётная улыбка на этой каменной физиономии оказывала совершенно противоположный привычному эффект; угрожающий тигриный оскал перед самым носом напугает не так, а этот ведь даже зубы не демонстрировал.

— Народ наш носит множество имён, но большинству известны мы как сфинксы. Прекрасной госпоже не следует бояться: обидеть гостя не посмеет здесь никто.

Не оставалось сомнений, что говорит со мной один этот… сфинкс. Монотонным, замороженным голосом без интонаций, дробящимся и звучащим на разные тембры со всех сторон, как эхо. Только какое же это, к лешему, эхо, избирательное такое, воспринимающее голос только одно участника разговора, да ещё и возвращающее его со всех сторон сразу?

Тем жутче звучали непривычно построенные недостихотворные фразы, произнесённые хором и безо всякого выражения.

— Уже хорошо. А как я сюда попала?

— С богиней смерти, Огнегривой Лу.

— Ну, хоть что-то я правильно запомнила, — я вздохнула. Последним, что я помнила, была уютная рубка Элу, где мы с рыжей пили. Что-то крепкое и терпкое. Из горла и, кажется, без закуски. Но всё равно шло хорошо. А вот на вопрос, как мы оказались здесь, память отвечать отказывалась. — И где она теперь?

— Богиня не даёт отчёта смертным о планах и желаниях своих, — откликнулся сфинкс, за прошедшее с моего пробуждения время ни разу не шелохнувшийся, если не считать той мимолётной улыбки.

— Нормально, — такого ответа я точно не ожидала. Получается, рыжая меня напоила и за каким-то лешим притащила сюда. И сама сбежала. — И где её теперь искать? Или мне своим ходом на корабль тащиться? — мрачно вздохнула я, оглядываясь.

— Увы, но пеший путь до моря невозможен, — сфинкс качнул головой. — Тела людей хрупки, и в одиночку никто из них не в силах преодолеть пылающих песков.

— Песков? — переспросила я. — Мы в пустыне?

— Ты правильно всё поняла, вокруг — пустыня, зовущаяся "Мёртвые пески". Оазис этот и прохлада — лишь наше волшебство, гостеприимству дань. Но если мне не веришь — пройдём со мной, увидишь всё сама.

— Нет, спасибо, поверю на слово. Интересно, что богам полагается за похищение? — вздохнув, я вновь огляделась по сторонам. В общем-то, изолятор временного содержания меня, горемычной, тянул на королевский "люкс" какого-нибудь сверхроскошного отеля в ОАЭ (я не была, но примерно так себе подобное представляла), так что жаловаться было грешно. Опять же, бассейн есть, существенный плюс по сравнению с кораблём. Узнать бы ещё, зачем богиня меня сюда сунула, устранив с корабля. Что-то подсказывает, эта скандальная дама с манерами портового отребья ничего не делает просто так. Да и в забывчивость богини смерти не верится, так что вариант с рассеянностью, благодаря которой меня до сих пор не забрали, следует отмести заранее. — А эта Огнегривая, она ничего не просила мне передать?