Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

— Шельма, в этой вселенной химчистка для мехов не предусмотрена. Джейк, куда ты загрузил брезент?

После того как тарелки были «вымыты» (оттерты травой и выставлены на солнце), нас потянуло ко сну. Зебадия хотел, чтобы мы спали в машине при запертых дверцах. Мы с тетей Хильдой хотели спать на брезенте в тени машины, Я напомнила, что, после того как задние сиденья при перестройке кабины были сдвинуты к корме, их спинки перестали откидываться.

Зебадия предложил, чтобы на его сиденье спала тетя Хильда или я.

— Не говори глупостей, милый! — оборвала я его. — На заднее сиденье ты едва втиснешься, и, кроме того, твои коленки будут так торчать, что нельзя будет откинуть спинки передних сидений.

— Ну-ну! — вмешался папа. — Дочь, я разочарован: нельзя так пререкаться с мужем. Но, Зеб, нам непременно надо отдохнуть. Если я буду спать сидя, у меня затекут ноги, начнет болеть во всех местах и я совсем развалюсь.

— Я хотел как безопаснее, — печально сказал Зебадия.

— Знаю, сын. И ты очень неплохо заботишься о нашей безопасности, а то мы уже трижды погибли бы. И Дити это знает, и Хильда…

— Конечно, знаю, Зебби!

— Мой капитан, прости меня за резкость.

— Ты нам еще понадобишься. Плоть несовершенна — даже твоя. Если нужно, мы уложим тебя и будем по очереди тебя охранять.

— Вот еще!

— Мы будем, Зебби!

— Будем, будем, мой капитан.

— Но я не думаю, что в этом есть нужда. Когда мы сидели на травке и завтракали, кусал нас кто-нибудь? Какие-нибудь блохи?

Мой муж отрицательно помотал головой.

— И меня не кусали, — подтвердила Хильда.

— Я заметила кое-какую живность, — сказала я, — но вреда от нее не было.

— Судя по всему, — продолжал папа, — мы им не по вкусу. Мне вот одна довольно зверского вида тварь обнюхала пятку, но тут же и смылась. Скажи, Зеб, Ая слышит лучше, чем мы с тобой?

— О, гораздо лучше!

— Можно ли запрограммировать ее радар на оповещение об опасности?

Зебадия задумался.

— Так… Сирена предупреждения о столкновении разбудит и мертвого. Если сократить радиус действия этой системы до минимума… Нет, тогда обзор забьет «травой». Мы ведь на земле. Ложные отраженные сигналы.

— Надо вычесть неподвижную картину, Зебадия, — сказала я.

— Да? А как?

— Ая с этим справится. Попробовать?

— Дити, если мы включим радар, то нам точно придется спать внутри. От микроволн свариваются мозги.

— Я знаю, сэр. У Аи глаза по обоим бортам, на носу, на корме, на брюхе и на спинке, так?

— Так. Вот и я говорю…

— Отключи ей радар на брюхе. Боковые локаторы нам ничуть не помешают, если мы ляжем спать под ней.

Зеб изумленно уставился на меня.

— Астронавигатор, вы знакомы с моей машиной лучше, чем я. Я, пожалуй, отдам ее вам.

— Мой капитан, вы уже одарили меня всеми вашими богатствами. Я не Аю знаю лучше: я лучше знаю программирование.

Мы устроили постель под машиной, развернув спальный мешок Зебадии и уложив по бокам брезент. Тетя Хильда вытащила простыни:

— Вдруг кто-нибудь замерзнет.

— Вряд ли, — заметил папа. — Жарко, ни облачка, ни ветерка.

— Ты все-таки держи одну рядом с собой, милый. А это для Зебби. — Она положила на спальный мешок еще пару простыней и улеглась. — Спать, джентльмены. — Джентльмены выполнили распоряжение. — Дити! Все уже легли.

— Сейчас иду! — отозвалась я из машины. Потом сказала: — Здравствуй, Ая.

— Привет, Дити!

— Введи в действие последнюю программу. Выполняй.

Пять радарных экранов зажглись и тут же потускнели до минимума: шестой, подбрюшный, не включился.

— Ты умница, Ая, — сказала я.

— Ты мне тоже нравишься, Дити.

— Конец связи, сестричка.

Я нагнулась, открыла багажник под пультом, вытащила сверток и достала клинки с портупеями. Положив их около двери рядом с оставшейся от завтрака сковородой-саможар-кой из-под оладий, я выскользнула в дверь головой вперед, повернулась, не поднимаясь на ноги, взяла оружие и сковородку и поползла с ними на наше импровизированное ложе. Добравшись до места, я сказала:

— Ваш меч, капитан.

— Дити! Зачем мне меч, я же собрался спать!

— Меч нужен не тебе, а мне. Мне будет спокойнее спать, если мой капитан будет вооружен.

— Гм-м-м… — Зебадия медленно обнажил часть клинка, потом резким движением вогнал его обратно в ножны. — Глупо, конечно… но мне тоже с ним как-то спокойнее.

— Вовсе не глупо. Десять часов назад ты убил этим оружием тварь, которая убила бы меня.

— Виноват… Признаю свою ошибку, принцесса. Дея Торис всегда права.

— Надеюсь, что мой вождь всегда будет придерживаться этого мнения.

— Будет. Поцелуй меня, пожалуйста, и послаще. А для чего этот сосуд?

— Для проверки твоей сирены.

Подарив истребованный поцелуй, я проползла мимо Хильды и вручила папе саблю. Папа просиял:

— Дити, детка, какая ты молодчина! Это как раз то, что нужно: так мне будет гораздо спокойнее. Как ты догадалась?

— Потому что это нам с тетей Хильдой так будет спокойнее. Если наши воины будут вооружены, мы выспимся всласть. — Я чмокнула папу, выползла из-под машины. — Зажмите уши!

Стоя на коленях, я швырнула сковородку как можно выше и как можно дальше, упала ничком и зажала уши ладонями. Когда сковородка влетела в зону микроволнового излучения, в машине раздался жуткий вой: как только она упала на землю, вой прекратился.

— Напомните мне кто-нибудь потом ее подобрать. Спокойной ночи!

Я заползла обратно, улеглась рядом с Хильдой, пожелала ей спокойного сна, велела будильнику у себя в голове разбудить меня через шесть часов и уснула.

Судя по солнцу, проснулась я в четырнадцать ноль ноль, а вовсе не в четырнадцать пятнадцать, и я решила, что мои внутренние часы для Барсума не годятся. Смогут ли они «убавить ход», чтобы приспособиться к суткам на сорок минут длиннее земных? Буду ли я испытывать от этого неудобства? Вряд ли: я всегда умела засыпать в любое время дня. Я чувствовала себя превосходно и была готова к любым приключениям.

Соскользнув с подстилки, я вползла в машину и с наслаждением распрямилась в полный рост. Потом открыла люк в переборке за задними сиденьями, достала несколько шарфов и свою шкатулку с драгоценностями, прошла вперед, в пространство между передними сиденьями и пультом управления.

Сначала я попробовала завязать полупрозрачный зеленый шарфик на манер низа от бикини, но получилось что-то вроде детского подгузника. Тогда я сняла его, сложила уголками и заколола на левом бедре брошкой с камнем. Получилось гораздо лучше. До неприличности прилично, как сказал бы папа. Я обмотала бедра длинной нитью искусственного жемчуга, который прекрасно смотрелся на складках зеленой ткани, и закрепила концы на брошке. Шею я украсила ожерельем из жемчуга и неограненных изумрудов — папиным подарком по случаю получения степени доктора философии.