Книга огня - Анна Гурова

Сколько шли, Аличе не знала. Вечерело. Зашло солнце, и на лес опустился мрак. В темном воздухе кружились редкие снежинки, вспыхивая красным и золотым. Одна из них упала Аличе на щеку и обожгла ее. Тогда стало понятно, что это искра… Деревья тронул мерцающий отсвет огня. Искры сыпались дождем. А потом уже донесся и гул пламени.

Долина жертвенников превратилась в преддверие Бездны. Повсюду горели огромные костры, дольмены отбрасывали пляшущие тени, словно в самом деле дергались между кострами в безумном хороводе; мертвые сосны окружали долину зубастым частоколом. Ноги понесли Аличе внутрь большой спирали. Пламя костров обдавало жаром. Она зажмурилась, но все равно чувствовала его. От огня было не укрыться, не спрятаться — он был повсюду.

Она не заметила, куда девалась ее провожатая, — то ли сгорела совсем, как головешка, то ли шагнула в ближайший костер, когда надобность в ней отпала. Драконья безжалостная воля отпустила Аличе в центре спирали. Она сразу же рухнула на колени. Ее мутило от страха. Небо над головой было уже не черным, а багровым, окружая ее стеной пламени. Дышать было тяжело от дыма. Что это за жуткое место? Аличе, шатаясь, встала на ноги.

Место, где она находилась, выглядело как нечто вроде разрушенной крепости. Каменные плиты, — такие огромные, будто их складывали великаны, — клыками торчали из земли, образуя разомкнутый круг. За этой каменной изгородью бушевало пламя. В центре круга находился низкий каменный стол. На нем лежал черный, блестящий череп дракона. Мертвые глаза смотрели туда, где в разрыве каменной изгороди раскручивалась спираль костров.

«Как огненное тело, — подумала Аличе. — Оно извивается…»

Да это же змей, огромный змей, а она находится у него в пасти!

«Это не просто жертвенник! — поняла Аличе в священном ужасе. — Это алтарь Змея Бездны!»

Догадка на миг вернула ей силы.

— Помогите! — пронзительно закричала она.

Ночь ответила только гулом и треском костров.

Слезы поползли по щекам Аличе. Все напрасно. Надежды нет, она брошена и одинока. Грег потерялся в тумане, он не придет и не спасет ее. Возможно, драконы уже убили его… А если он и придет — что он может? Он же говорил — с двумя ему не справиться! Никто ей не поможет…

Как это ужасно — воспитаннице Лореты умереть на темном алтаре! То-то Змей Бездны будет рад!

Аличе собралась, прижала ладони к сердцу и дрожащим голосом начала читать молитву:

— О благая Невеста, из Огненной Бездны к тебе взываю…

— Думаешь, услышит? — раздался голос Грега.

Драконьер появился неизвестно откуда — словно вынырнул из огня. Протиснулся между двумя стоящими торчком камнями, вошел в круг. Увидел череп на алтаре:

— О, Гарронграйм!

Аличе, прервав молитву, кинулась к нему.

— Ты пришел, пришел! — причитала она, плача. — Ты не бросил меня! Грег, здесь драконы! Это алтарь Змея Бездны!

— Кому же еще могут приносить жертвы драконы? — проворчал Грег. — Не Змееборцу же? Как ты умудрилась меня потерять?

— Споткнулась… А потом встретила старушку. — Аличе содрогнулась, вспомнив ее горящую голову.

Грег усмехнулся.

— Крестьяне в сказках ловят драконов на чучело овцы, начиненное ядом, а драконы поймали тебя на чучело старушки. Зеленые драконы любят пошутить!

— Это Ульрих придумал — нарисовал ей на лбу такое же пламя, как на ладонях у меня. Он, наверно, и мне его нарисовал, чтобы я, заколдованная, пришла прямо к драконьим кострам… Драконы! Они где-то поблизости! Может, убежим, пока…

— Не поблизости, а тут, — уточнил Грег. — Наблюдают. Пытаются понять, кто я такой.

— Кто ты такой?

— Скоро поймешь, — он снова коротко засмеялся. — Эти пеньки с глазами потеряли меня в собственном облаке! Так и не нашли, переругались и улетели ловить тебя. А я пошел за ними и пришел сюда… А, вот и они.

Из темноты налетел ветер, пламя костров взвыло и заметалось. Драконы, один за другим, величаво выступили из-за круга костров. Один остался на задних лапах, второй опустился на все четыре, складывая крылья. Но все равно они оба возвышались над жертвенником, глядя на людей из сумрака горящими змеиными глазами. Они казались коричневыми в свете костров. Тонкие кости крыльев напоминали голые древесные ветви; животы словно поросли мхом, а спины и хвосты покрывали грубые, но красивые костяные чешуйки, как на еловой шишке. Головы тварей казались почти змеиными, уголки пастей приподнимались, образуя подобие хищной улыбки.

«Нам конец», — подумала Аличе.

Неожиданно ее страх перед гибелью иссяк, обратившись в полное спокойствие. Она приложила левую руку к сердцу и снова начала читать молитву: не прежние жалкие вопли ужаса, а обращение из глубин сердца к лучшему, что есть в душе и на свете.

«Прекрати! — тут же пришел беззвучный приказ. — Хватит звать Предателя, только рассердишь Змея!»

«Ты умрешь, дева, — добавил второй. — Змей учуял тебя и уже просыпается. Зеленый клан слышит его рев, чувствует его шевеление в огненной Бездне! Гордись — ты станешь первой ступенькой на его пути в наш мир…»

Аличе, ни на что не обращая внимания, продолжала молиться.

«Хватит! Полезай на жертвенник. Ульрих сказал: дева должна сгореть в драконьем огне. Тогда сила будет пробуждена…»

Аличе крепко прижала руку к сердцу и с вызовом глянула на дракона, все так же беззвучно шевеля губами.

«Ну, дело твое, — лишь бы в круге!»

Пасть распахнулась. Девушке показалось, что на нее рухнул один из гигантских костров. Она ахнула и зажмурилась, прикрывая голову руками…

«Она не сгорела! — раздался изумленный голос. — Ты что, Ангмегеррон, огнем пыхать разучился?!»

Аличе приоткрыла глаза и обнаружила, что жива и невредима. Грег стоял рядом и наблюдал, скромно помалкивая.

«Знаешь, дуй сам! — сварливо отозвался второй зеленый. — Дую я, видите ли, неправильно! Он будет меня учить, как дышать пламенем!

«И поучу! Гляди, выползок!»

Новый шквал огня обрушился на Аличе.

«Да что же такое?!»

Девушка опустила руки, посмотрела на огромного дракона и засмеялась.

«Она не горит! Нашу жертву не принимают, горе нам!»

«А давай я ее просто съем! Или растерзаю?»

«Ульрих сказал — сжечь!»

«Мало ли что он сказал! Кто он такой, этот Ульрих, чтобы я его слушал?»

Аличе, слушая перепалку драконов, засмеялась в голос. Старушка была права — как тепло, как весело! Как будто пламя, в котором ее искупали, вошло в ее кровь и теперь кипит там, находя выход только в ликующем смехе. Она так смеялась, что даже забыла про Грега…

— Эй! — раздался его громкий голос. — Ничего, что я тут стою? Я вам не мешаю?