Порт-Артур – Иркутск – Тверь: туда и обратно - Александр Борисович Чернов

наглый авантюрист и, несомненно, проходимец самой высшей пробы так мне напоминает? Кого же?.. Кого?..»

И вдруг, как молния, озарила мысль: «Блин!!! Дык вылитый же Олег Даль. “Земля Санникова”, Крестовский! Ну, да!.. “Евгений Крестовский не нуждается в отдыхе, если Крестовский запел, то запел на две недели, в крайнем случае – на три!.. А когда Крестовский, господа, попал в плен к туркам, для них наступили черные дни. Он им закатил концерт на константинопольской мечети и спел иноверцам «Боже, царя храни»! Тысячи неверных добровольно приняли православие, и Осман-паша относил меня на руках, чтобы сдать под расписку на русскую эскадру. Мусульманские женщины, рыдая в экстазе, срывали с себя чадру и махали мне вслед. Но когда я вступил на палубу родного броненосца, я впервые не смог петь, я обнял мачту, как любимую женщину…” Ну, и все такое прочее. Вот такие типажи здесь подобрались…

Ну-с, граф Петрович, а ты, похоже, попал… – Вымученно улыбнувшись и поднимая в ответ фужер, он поймал себя на мысли: – Как бы не пришлось завтра поутру с кем-нибудь стреляться…»

Ответный тост Руднева, обещавший стать скучной, серой банальностью в сравнении с удостоившимся явного одобрения собравшихся высокопарным спичем Безобразова, так и не состоялся. В дверях внезапно возник дежурный флигель-адъютант, передавший государю бланк только что полученной телеграммы. Прочитав ее, Николай на мгновение задумался, после чего с улыбкой обвел взглядом притихшее, заинтригованное общество:

– Господа и дамы, у меня есть для всех нас две новости. И что радует, обе они хорошие! Во-первых, доктора сочли здоровье Степана Осиповича Макарова достаточно восстановившимся, чтобы разрешить ему возвращение в Санкт-Петербург. Так что все наши треволнения по поводу его выздоровления наконец-то позади. А во-вторых, он прибудет сюда, в Иркутск, уже завтра, во второй половине дня. Так что у вас, дорогие мои сибиряки, появляется уникальная возможность одновременно воздать должное как триумфатору Шантунга, так и герою Токио!

Все складывается как нельзя лучше еще и благодаря присутствию здесь нашего дорогого Дмитрия Ивановича, – царь с полупоклоном и многозначительной улыбкой обратился к Менделееву. – Надеюсь, местное общество по моей просьбе проследит за окончательным примирением наших самых выдающихся адмирала и ученого…

Кстати, господа и дамы, я искренне рад приветствовать многоуважаемых Дмитрия Ивановича и Александра Михайловича Сибирякова как членов Томского университета!

«А! Так вот это кто! Сам Сибиряков… Выдающийся меценат, исследователь, фанат Сибири и наших Северов. Почетный житель Иркутска, а с недавних пор здешняя персона нон грата. Человек, не только потративший личные миллионы на благоустройство своей Родины, но и дерзнувший несколько лет назад публично высказаться за введение начал самоуправления в сибирских губерниях, за что и был подвергнут местечковому остракизму. Понятна тогда реакция генерал-губернатора с его цепными псами на явление опального купца. Но посмотрим, какой сюрприз подготовил нам государь. Просто так, что ли, он вытащил сюда Сибирякова на пару с самим Менделеевым!»

Выслушав слова благодарности, Николай с улыбкой заметил:

– Ну, это томичи, господа, выразили вам свою признательность и уважение в меру их возможностей. Мне же надо поблагодарить вас за доклад по перспективам хозяйственного развития Сибири, Дальнего Востока и Златороссии. Я дочитал и обдумал его уже в пути. Замечу, что сам подход – принцип комплексного развития – одобряю полностью. Это ваше путешествие по городам Сибири подтверждает выводы представленного доклада? Может быть, что-то считаете нужным в нем подправить?

– Нет, государь. Наоборот, мы получили дополнительные подтверждения верности предложенных вашему величеству идей и путей их реализации, о чем в ближайшее время подготовим отдельную обстоятельную записку.

– Прекрасно. А сегодня, по совокупности ваших праведных трудов, позвольте мне поздравить вас, Дмитрий Иванович, и вас, Александр Михайлович, кавалерами ордена Святой Анны второй степени. Кроме того, перед вами, Александр Михайлович, я должен извиниться за то, что хотя некоторые ваши идеи пятилетней давности вызвали не вполне справедливую реакцию в столице и губернских управлениях, правда-то была ваша.

Теперь ясно: вы опередили свое время. Тем важнее для меня, для нас, загладить в отношении вас общественную несправедливость. Скажите, Александр Михайлович, если я попрошу вас подготовить положение о деятельности институтов земского самоуправления во всем нашем Зауралье, вы не откажете? МВД и местному начальству я поручу оказать вам полное содействие.

– С радостью и глубокой благодарностью за доверие, ваше величество! Конечно же возьмусь!

– Вот и чудесно. Значит, договорились. Да, кстати… Мне на днях доложили, что у вашего брата возникли проблемы со здоровьем жены и дочери. Серьезные. Это правда?

– К сожалению, ваше величество. Поэтому он переехал с семьей в Батум. Чахотка…

– Ясно. Я немедленно телеграфирую господину Банщикову в Институт крови. Вы же завтра прямо с утра свяжитесь с ним, пожалуйста. Надеюсь, Михаил Лаврентьевич и его коллеги смогут кое-что предпринять, чтобы избежать беды.

А сегодня, Дмитрий Иванович и Александр Михайлович, помогите, пожалуйста, Всеволоду Федоровичу в определении приоритетов индустриального развития Иркутска. И, по мере возможности, Красноярска. Это дело для нас важное и приоритетное. Время медвежьей глухомани для крупнейших городов на Ангаре и Енисее закончилось. Пора нашей Сибири перестать быть только кладовой России, она должна стать ее кузницей!

Вам надо в самое ближайшее время определиться с промышленными площадками и совладельцами-дольщиками будущих порохового, снарядного и инструментально-станочного заводов. Участие в этих государственно-частных предприятиях, ориентированных на выпуск оборонной продукции, – дело весьма ответственное. Я лично рассмотрю каждую кандидатуру, а не только морской министр и председатель правительства.

Эти заводы получат стабильные заказы от Морского ведомства на долгие годы, поэтому оборудование для них мы готовы закупить заграничное, на две трети за счет казны. Время не терпит. От местных участников дела: в первую очередь – земля, здания, котельные, электросиловые. И люди. А главное: готовность к долгой, трудной, зато почетной работе. На откуп же все целиком никто не получит. Скоренько нажиться и сбежать не выйдет. Даже думать об этом не советую. Курочка по зернышку клюет, так в Сибири говорят?

На первую пору часть инженеров и мастеров, конечно, нам придется прислать сюда с действующих предприятий. Значит, нужно готовить жилье для них. И, конечно, должны быть созданы все условия для обучения местных работников. Имейте в виду, что ваши новые заводы сами лет через пять должны стать донорами производственного персонала для будущих предприятий в Чите, Верхнеудинске, Хабаровске, Харбине, Дальнем.

Причем, прошу вас учесть особенно, господа, – теперь император обращался ко всем собравшимся сибирякам, – никаких национальных предпочтений при приеме на работу и в обучении не надо допускать. Все: и русские, и буряты, и евреи, и поляки, и даже китайцы, живущие в городе Иркутске и окрестностях, старожилы и люди вновь приехавшие, – все они равноправные подданные империи. Прошу, не забывайте об этом. Единственное преимущество – для демобилизованных. С аттестацией их