Его волшебное прикосновение - Стелла Камерон

— Селина! — Она вздрогнула и вопросительно посмотрела на Дейвида.

— Да?

В толпе послышались смешки прихожан, селян деревни Литтл-Паддл, которые пришли полюбоваться свадьбой благородных господ.

— Селина, — повторил Дейвид, нахмурясь. — Согласна ли ты?..

— О да, конечно! Это именно то, чего я желаю… — Смех усилился, и Селина спросила: — Я что-то не так сказала, Джеймс?

— Нет, моя дорогая, ты сказала именно то, что нужно. — Он взял ее за руку. — Вот это будет символом того, что ты принадлежишь мне, а я — тебе. — С этими словами он надел на ее пальчик венчальное кольцо — золотой поясок, усыпанный изумрудами.

Селина перевела взгляд с кольца на Джеймса:

— Никогда не думала, что стану владелицей изумрудов. — Кольцо просто чудесное, думала она, но самое чудесное — то, что Джеймс теперь принадлежит ей.

Дейвид прокашлялся и объявил:

— Теперь вы — муж и жена!

Джеймс поцеловал Селину в губы и так сжал в объятиях, что она едва не задохнулась. Потом он повернул ее лицом к прихожанам, впервые демонстрируя им новую леди Иглтон.

— Они все нас приветствуют, — прошептала она и перехватила взгляд маменьки: в нем не видно было радости, напротив, та сурово и зло сжала губы.

Нет, подумала Селина, им не удастся испортить такой день. Тут Джеймс предложил ей руку, и они под звуки органа торжественно двинулись к выходу из храма. Вон Тель, выступавший на церемонии в качестве шафера, дружки жениха, и Лиам, восторженно сиявшую от того, что ей поручили — несмотря на злобное ворчание и протесты Мери Годвин — роль подружки невесты, шли за ними. На ступенях храма Лиам тронула Селину за руку и вернула ей букет желтых роз, что взяла подержать на время брачной церемонии. Вокруг шумела веселая и доброжелательная толпа, но улыбающиеся лица сливались в одно смутное пятно: Селина смотрела на них сквозь пелену счастливых слез. Джеймс усадил ее в серебристо-серый, весь украшенный цветами, открытый экипаж и сел с ней рядом. Ландо плавно тронулось.

— Я бы желал сидеть не рядом с тобой, — заявил Джеймс, — а напротив, чтобы лучше тебя видеть, Селина. Я никогда не устану тобой любоваться.

— Я тоже, — проговорила она, без тени смущения. — Сегодня мне должны завидовать все женщины мира. Уверена, они смогут мне завидовать каждый день до конца моей жизни.

Улыбка Джеймса стала совсем счастливой. От удивления у него одна бровь поползла вверх. Казалось, он забыл обо всем на свете. Он попытался справиться с волнением и спросил шутливо:

— Скажите, миледи, могу ли я полагать, что вы действительно всем вполне довольны?

— О да! — Тут взгляд Селины упал на его длинные загорелые пальцы, легшие на мускулистое, затянутое в светло-серые брюки, бедро. — Джеймс, все что связано с тобой и есть в тебе, все меня волнует и возбуждает. Возможно, молодой женщине неприлично говорить об этом, но, поскольку я теперь замужняя дама, я считаю себя вправе говорить все, что заблагорассудится.

Джеймс засмеялся и сказал ей с особым чувством:

— Очень скоро ты, моя девочка, точно узнаешь, как ты волнуешь и возбуждаешь меня…

Но договорить ему не удалось. Он поклонился супружеской паре, которая приветственно махала новобрачным, Джеймс нашел в кармане монету, чтобы бросить ее бежавшему рядом с ландо мальчишке, снова кому-то поклонился. Громкие приветственные возгласы привлекли внимание Селины к новым фигурам этой радостной сцены — лорду Огастесу и сопровождавшей его графине Лафоге. Маркиз адресовал им изящный поклон, а его спутница в великолепном светло-розовом атласном платье склонилась в глубоком реверансе, продолжая держать лорда за руку.

— Какой счастливый день, Джеймс, милый! Безмерно счастливый!

— Но, дорогая, как же мне хочется наконец остаться с тобой наедине!

— Я мечтаю… нет, я жажду того же! Не хочу ждать!

— Но подождать — это наш долг, моя страстная леди. — Продолжая отвечать на поклоны доброжелателей, он уронил руку ей на бедро и чуть усмехнулся, когда она подпрыгнула на сиденье. — Через полчаса мы будем дома. Потом потребуется несколько часов для свадебного обеда и других глупых ритуалов. А пока позволь немного тебя приласкать…

Селина едва ли слышала, как хлопали в ладоши домашние слуги, встретившие новобрачных с радостными и счастливыми лицами. Но, крепко держась за руку Джеймса, она сумела заставить свои губы улыбаться и бормотать слова благодарности, пока поднималась по парадной лестнице.

Через несколько мгновений они уже сидели за праздничным столом в прекрасно обставленной столовой. С канделябров свисали гирляндами скрученные спиралью белые атласные ленты, образуя подобие бледно мерцающего навеса. В центре стола возвышался трехъярусный свадебный торт.

Служанки входили и выходили, подавали блюда, прислушиваясь к приказам, которые шепотом отдавал безупречный дворецкий. Селина не могла проглотить ни кусочка, пока Джеймс ни положил ей на тарелку что-то сладкое, отрезал малюсенькую порцию, поднес к губам и подождал, когда она разрешит ему положить этот кусочек ей на язык.

Все гости завздыхали, Селина потупила глаза.

В течение бесконечно долго тянувшегося пиршества папенька и маменька Годвин поглотили неумеренное количество крепких напитков, которые рекой лились за столом. Миниатюрная графиня Лафоге хихикала, то и дело громко хлопая веером по руке маркиза, который с нескрываемой снисходительностью и удовольствием позволял ей эти шалости. Дейвид и Лиам о чем-то шептались, а Летти чопорно сидела рядом с Вон Телем, и было видно, что она никак не может расслабиться и успокоиться.

— Я полагаю, нашим новобрачным можно было бы удалиться. — Внезапное заявление лорда Кастербриджа заставило всех умолкнуть. — Задерживая их за столом, мы проявляем эгоизм.

Джеймс разыскал руку Селины. Мускулы лица у него напряглись.

— Если ты настаиваешь, дядя…

— Настаиваю, мой мальчик. Но прежде я хотел бы сообщить о решении, что я только что принял. Думается, все его одобрят. Ты, Джеймс, помнишь Уиндхем?

Джеймс кивнул.

— Да, конечно. Это было излюбленное место отдыха нашей семьи на морском побережье.

— Оно самое. Твои дед и бабка, бывало, увозили туда с собой Френсиса и меня на тот короткий период времени, когда король Георг был склонен купаться в море. В те времена, знаете, у короля имелась специальная повозка для купаний с короной наверху. Когда ее закатывали в море, рядом двигалась другая такая же повозка, где располагался оркестр, и пока продолжалось купание, музыканты непрерывно исполняли гимн «Боже, храни короля!»

Селина ощущала нетерпение Джеймса.

— Мне кажется, я помню эти ваши рассказы, дядя, — сказал он, пряча улыбку.

— Да-да. Одним словом, Джеймс, Уиндхем отныне принадлежит тебе и Селине. На случай, коли возникнет желание пару дней побыть в полном одиночестве: у молодежи такое желание появляется часто, не так ли?

— Спасибо, дядя.

— Благодарю вас! — откликнулась и Селина, ее переполняли радость и признательность.

— Разумеется, и имение Моршем-Холл также со временем…

— Я не хочу…

— …говорить об этом, — закончил фразу маркиз. — Благодарю тебя за такие чувства. Наши земельные владения значительны — не буду тратить время на перечисление наших имений в Йоркшире и в Уэльсе, — и все это в будущем станет твоим. Но сегодня, думаю, для тебя важнее вопрос о нынешнем собственном доме. — Он поднял руку: — Нет, Джеймс, позволь мне закончить, мы и так уже потеряли столько лет. Мне, кстати, хотелось бы, чтобы ты жил поблизости. Нынешний дом, замок Блэкберн, — неплохое местечко, но ты ведь связан корнями с той, другой землей. Всем этим требованиям отвечает усадьба Найтхед.

Селина увидела, как Джеймс бросил острый взгляд на ее родителей. Те продолжали улыбаться, не сводя глаз с маркиза.

— Что касается вас, Дариус и Мери, я о вас позабочусь, поскольку вы родители Селины. По удачному стечению обстоятельств нашелся восхитительный домик в Сассексе, который мне пришелся по душе. Понравится он и вам. Через пару недель вы там чудно устроитесь.

У Селины перехватило дыхание. Она лишь теперь разобралась в словах маркиза. Значит, он намерен выставить папеньку и маменьку из их дома! Она взглянула на родителей и поняла, что смысл сказанного дошел и до них: натянутые улыбки Годвинов превратились в гримасы ужаса. Из горла Дариуса вылетел странный звук, он повернулся и зашелся в кашле, прижав ко рту рукав своего парчового камзола.

— Не принимайте это радостное известие слишком близко к сердцу, старина, — заявил лорд Огастес с открытой располагающей улыбкой. — И не вздумайте благодарить. Тот домик — самое малое, что я обязан сделать для тещи и тестя моего племянника. Ну, а я пока позабочусь, чтобы Найтхед был приведен в полный порядок к моменту возвращения новобрачных в свой дом из свадебного путешествия.