Ты – Моя Надежда - Яна Войнова

Ты меня не покинешь.

Я когда-нибудь тебя прощу

И прижмусь к тебе обыкновенно,

И не отпущу, и останусь, наверное,

Если ты когда-нибудь меня простишь,

Если я когда-нибудь тебя прощу…

Л. Агутин и А. Варум «Если ты когда-нибудь меня простишь»

Приехав в спортивный комплекс и переодевшись, Алиса вошла в тренировочный, где ее ожидал Виталик и… Руслан, одетый в свободную черную футболку и спортивные шорты.

— Что ты здесь забыл? ― шикнула на него Алиса с порога.

— Я твой новый тренер. На сегодня. Виталик, свободен, ― нагло улыбающийся Баринов отдал распоряжение парню выйти.

— Нет, Виталий, останься. Я не хочу… ― попыталась повлиять на ситуацию Алиса.

— Алиса Дмитриевна, извините, но я пойду, ― бедный Виталий все же принял сторону своего непосредственного начальника. Предатель чертов.

— Чего ты добиваешься? ― устало спросила Алиса, когда они остались одни.

— Давай, покажи мне, чему научилась за полгода тренировок. Мне тут Виталя нахваливал тебя за упорство.

— Еще бы! Как тут не стать упорной, если каждый раз, когда бью грушу, представляю твое лицо!

— Сегодня план тренировок меняется. Зачем представлять? Вот он я, во всей красе! ― развел руки Баринов.

— Я не поняла, Баринов, ты хочешь, чтоб я тебя била? ― Алиса ошарашено уставилась на мужа. Он совсем из ума выжил?

— Сегодня я ― твоя груша. Пошли на ринг, ― сказал Руслан, запрыгивая на огороженную площадку для бокса.

— Руслан, я не могу и не буду. Ты с ума сошел, ― отказалась Алиса. Одно дело бить грушу, совсем другое ― живого человека. Ладно, Баринов по специфике своей профессии привык. Однако Алиса не станет этого делать.

— Спорим, станешь? ― спросил вошедший, кажется, в раж Руслан. ― Первый раз, когда я тебе изменил, был через год после нашей свадьбы. В Paradise. Мы встречали каких-то гостей. Телка сама на шею вылезла. Я по пьяни трахнул ее прямо в туалете клуба.

— Как ее звали? — выдохнула Алиса, залезая к нему на ринг. Про эту измену она не догадывалась.

— Да я уже не помню, как она выглядела, а не то чтобы имя… ― за произнесенным откровением Баринова последовал первый удар Алисы. Для женщины, наверное, сильный, но Руслан, кажется, даже не колыхнулся.

— Лисенок, и это все? Даже обидно. Я думал, я сильнее тебя задел. Второй раз ― это Ирина. Телка Волкова. Она была шикарной. Стройная брюнетка, бюст третьего размера, ― Баринов аж присвистнул. ― Мне показалось тогда, что я запал.

Второй удар был намного сильнее и пришелся на челюсть Руслана. Кажется, Алиса умудрилась разбить ему губу.

— Вот, можешь, когда хочешь, ― похвалил Руслан. ― Мы с ней пару месяцев зажигали. А потом… а потом одна телка сменяла другую. У меня всегда была одна постоянная любовница, ну так… на полгода, не больше, и, вдобавок, я трахал кого хотел: стриптизерш, проституток, официанток, работниц в офисе. Я себя не ущемлял.

Алисины удары начали рушиться на него один за другим. Она била сильно, метко, агрессивно, жестко, с болью.

— Ты кого-то из них любил? Хоть одну? ― в перерыве между сыплющимися на Руслана ударами и последовавшими ругательствами спросила Алиса.

— Нет, только трахал. Чистый спорт, ― признался Руслан.

Алиса продолжила избивать Баринова. В основном била по лицу, только иногда она, видимо, увлекалась своей ненавистью, промазывала и попадала в плечо или в живот. От ударов не уворачивался. Руслан терпел все стойко. Каждый удар. Чего уж, заслужил. С каждым последующим ударом их сила возрастала. Разозленная Алиса, казалось, уже не остановится. Однако… через какое-то время, замахнувшись, вдруг Алиса резко опустила руку. Отошла от него и зарыдала.

— Как ты мог? Я же тебе верила! Я тебя любила! Как ты мог? ― Алиса упала на ринге от дикой боли, пронизавшей ее всю, прикрыла глаза руками, одетыми в перчатки для бокса, и заплакала. Баринова полоснули по внутренностям ее рыдания. Он тут же подбежал к плачущей навзрыд Алисе.

— Все, Лисенок, успокойся. Бей еще, только не плачь.

— Да пошел ты, Баринов. Твою мать, как ты мог? КАК? Я бы еще поняла, если бы полюбил кого-то. В этом случае понятно, ну, бывает, влюбился. А просто так… с каждой встречной. Да еще и ребенок! ― сетовала Алиса, не переставая плакать на плече у обнимающего ее мужа.

— А вот тут, Лисенок, меня подставили. Здесь я могу перед тобой реабилитироваться, ― ответил Баринов, доставая документ из кармана шорт и протягивая ей.

— Что это?

— Анализ ДНК Саши и мой. Читай! Русским по белому написано: не является ни ближайшим, ни отдаленным родственником. Здесь я чист перед тобой как ангел! ― заявил Руслан, видимо довольный собой.

— Придурок ты, а не ангел! Подожди, ты что, ребенка на анализы таскал? Как тебе его мать разрешила? ― спросила ошарашенная Алиса.

— Не. Заплатил в садике воспитательнице, она волосы Саши в пакет собрала, я кровь сдал. Люда официально не дает разрешения на тест. Алиса, не мой это ребенок, клянусь тебе. Прошу, родная, поверь мне! ― взмолился Руслан, целуя ее в висок.

— Все равно, ты ― сволочь, ― прошептала Алиса сквозь слезы.

— А кто спорит, ― хмыкнул Баринов, не отрывая от нее молящий взгляд.

Алиса еще долго рыдала у него на плече. Они сидели, обнимаясь, на полу ринга. Баринов убаюкивал ее, гладил по волосам, пытался хоть как-то успокоить плачущую от боли жену. У самого зубы скрипели от ее воя. Хуже всего было осознавать, что он — причина ее страданий. Никогда не хотел ее обижать. Просто… так вышло. Просто… он идиот.

— Я устала, Руслан. Я домой хочу, — произнесла Алиса, когда слез больше не стало. Выплакала все без остатка.

— Переодевайся, отвезу тебя.

— Я сама.

— Какой сама, в таком состоянии ты за руль не сядешь. Подъем, Лисенок, ― настаивал Баринов.

— На себя посмотри, Дед Мороз разукрашенный, ― поддела его Алиса.

— Да я каждый свой синяк буду носить с гордостью. Всем расскажу, что меня жена отметелила.