Я пришел убить хорвата - Николай Стародымов

Произнеся эту фразу, я отвернулся к своей тарелке. И подумал о том, что если они не подчинятся моей команде, я окажусь в глупейшем положении. А впрочем, кому какое дело, в каком положении я окажусь, после того, как дожую свои пельмени и уйду отсюда?

Словно в ответ на мои сомнения, по цементному полу громко и резко проскрипели ножки стула и рядом со мной плюхнулся тот мужчина.

— Ты что, хозяин этой тошниловки? — с неприкрытым вызовом спросил он.

Я от души усмехнулся:

— А я очень похож на человека, у которого есть хоть что-то?

Мужчина хмыкнул:

— Не очень.

К столику подошла девица, которая обслуживала меня и громко поставила перед моим собеседником тарелку. Тоже с пельменями, залитыми кроваво красным кетчупом.

— Это вам тут не ресторан, — сообщила она. — Так что я не обязана подавать…

— Я заплачу за обслуживание, — примирительно сказал мужчина.

Теперь он чувствовал себя обязанным мне. Сейчас он начнет что-то рассказывать или объяснять. А мне его проблемы нужны, как русалке купальник.

И не дано мне было знать в тот момент, насколько на мою судьбу повлияет эта глупая история.

…Надо сказать, вообще в судьбе не так уж редко происходит, что случайный, почти неощутимо-невесомый импульс переводит стрелки движения человека по жизни на принципиально иные рельсы. Одно время мне довелось работать на железнодорожной станции. Именно там я впервые задумался об этом.

Вот есть проложенный человеком железнодорожный путь. И есть пневматическая стрелка. К ней, к этой стрелке подходит тонкая труба, в которую под большим давлением закачивается воздух. Где-то далеко отсюда находится диспетчер, который ее, именно эту конкретную стрелку, скорее всего ни разу в глаза не видел. Он сидит за пультом, нажимает кнопку, замыкающую всего-то два тоненьких электрических проводка, где-то срабатывает реле, открывается клапан — и коротенькое дуновение воздуха переводит тяжеленные рельсы всего-то на пяток сантиметров в сторону. И этого достаточно, чтобы весь многотонный состав с сотнями пассажиров устремился в другую сторону, на запасный путь, а то и вовсе в заброшенный проржавевший тупик.

Но то — рельсы, то стрелки, которые человек не только построил и установил, но и снабдил соответствующей сигнализацией: зеленый свет светофора предписывает проследовать по основному пути с нормальной скоростью, а, скажем, два желтых рекомендуют проследовать по запасному пути со скоростью малой.

Ну а в человеческой жизни? Тут тебе нет широкой столбовой дороги, нет камня со знаками из информационной группы Правил дорожного движения, да и книжка, в которой всегда можно заглянуть в эпилог, чтобы узнать, что случилось с героем, на опасном жизненном повороте тебя не поджидает. Свою личную Книгу судеб каждый пишет только сам. Тут каждый идет своим путем, своей колеей, от каждого конкретного человека зависит, как с ней, с колеей, поступить — углубить, облагородить, попытаться срезать угол, найти собственный объезд препятствия или же сойти на обочину и сидеть под кустиком, покуривая и созерцая со стороны, как другие гробят себя в колее. Один лбом таранит преграды, стремясь прорваться к финишу, и не понимает, бедолага, что при таком способе продвижения скорее расшибешь себе лоб, чем достигнешь сияющих вершин. Другой старается упасть на хвост сильным мира сего, чтобы двигаться, подобно мудрому раку из народной сказки, взявшегося бегать наперегонки с лисой. Третий тратит время лишь на то, чтобы отыскать обходные пути…

Да, каждый понимает, что в конце жизненного пути его ждет могильный холмик. И тем не менее живет так, будто впереди у него целая вечность. И в этом и состоит высшая мудрость мыслящей протоплазмы.

…Куда-то меня не туда занесло в этих рассуждениях… О чем, бишь, я?

А, так вот, о роли случайности. Да, дороги, которые мы выбираем, в значительной степени зависят от нашего ума, интеллекта, склада характера, наклонностей, состоятельности и связей родителей и так далее. Но вряд ли кто-то станет оспаривать тот факт, что для того, чтобы жизнь у человека удалась, ему должно хоть немного повезти. От этого непереводимого ни на один другой язык мира русского понятия зависит, куда повернут рельсы судьбы каждого из нас. Точно так же, как то несильное дуновение судьбоносного ветра может повернуть человека не только к удаче и счастью, но и низвергнуть в пропасть.

Судьба! И ничего больше не скажешь.

Итак, говорить мне с ним вовсе не хотелось. Даже не совсем так, разговаривать мне не хотелось не только с ним, а вообще с кем бы то ни было на всем белом свете. Потому я молча принялся за свои и в самом деле подостывшие пельмени. Мужчина тоже принялся жевать, хотя время от времени косился на меня, очевидно, размышляя, с чего бы это я вдруг за него вступился и чего мне от него надо.

Какое-то время за столиком царила тишина, нарушаемая только звяканьем вилок.

— Слушай, а ты кто? — не выдержал он, спросил с видимым любопытством.

Как ответить на этот вопрос? В фильмах обычно на него отвечают с гордостью: «Человек!». И все вокруг сразу проникаются к нему уважением и почтением… Да только какой я сейчас человек?..

— Кто я такой? Зек, — буркнул я прямо. — Из «зоны» только вышел.

Он неопределенно хмыкнул. Этот нейтральный звук мог означать многое: от одобрения степени развития моего юмора до выражения искреннего сочувствия подобным вывертом моей судьбы.

Следующий вопрос меня несколько озадачил.

— Ты как, выпить хочешь?

Я покосился на него.

— Что ты имеешь в виду? — спросил у него немного настороженно.

Он опять хмыкнул.

— Только то, что спрашиваю… Я у тебя спрашиваю: ты выпить хочешь?

Хотел ли я выпить? По физиологической потребности скорее нет. А вот по моральной… Хотелось просто посидеть с каким-нибудь нормальным человеком, чтобы не бояться сказать что-то не то, чтобы он рассказывал мне простые житейские вещи: о том, что жена его не понимает, а сын шалопай-двоечник… Чтобы просто отвлечься от этой действительности, в которую я вляпался по собственной глупости и благодаря тому эфемерному импульсу, который нежданно выдунул меня из желанной жизненной колеи.

— Мне идти некуда, — неожиданно даже для себя самого сказал вдруг я случайному мужичку.

Было похоже, будто он едва ли не обрадовался.

— Ну так и пошли ко мне! — он отложил вилку и заговорил, стараясь быть убедительнее. — У меня жена с детьми уехала в деревню, дома никого…

Дома… Дома никого… Звуки — словно из позабытого прошлого… Дома никого!.. Для мужчин подобные отъезды жен с детьми нередко бывают теми желанными днями отдохновения, которых не так много отпускает жизнь. И речь при этом обычно идет не о каком-то банальном адюльтере — просто мужикам иногда нужно побыть в одиночестве. Уже через неделю он начинает тосковать по ворчанию жены и детскому шуму. Но первые три дня он просто блаженствует. Он валяется на диване с сигаретой в зубах — и никто не гонит его курить на лестницу или в туалет. Он пьет из горлышка пиво — и никто не называет его алкоголиком. Он смотри по телевизору футбол, костоломный боевик или что-то из серии «детям до 16 запрещается» — и никто не требует переключить на «мыльный» сериал или на женскую телепрограмму. Он может пригласить к себе друзей, которых жена, как правило, терпеть не может и на радостях в один вечер просадить все деньги, которые жена ему оставила на неделю. Он может отправиться на стадион или в ближайшую пивную. Он может взяться и сделать ту работу, которую откладывал до этого едва ли не годы…

У него дома — никого! И он может себе позволить вот так просто взять — и пригласить к себе первого попавшегося человека. Потому что у него есть дом, в котором сейчас никого нет.

А тут: ни дома — и никого. Слова почти одинаковые, а насколько смысл меняется.

Тот же Поэт в «зоне» любил этакие минипритчи приводить. Одна из них к данной ситуации неплохо подходила. Мол, билась рыба об лед. Делать ей было не фиг, весну почуяла, метать икру собиралась — вот и билась сдуру. А сверху об лед билась другая рыба — которую только что поймали, крючок из горла «с мясом» выдрали и она еще окоченеть не успела… Вот, вещал Поэт, насколько ситуация разная, а насколько ее проявления внешне схожи!

Эта его фраза, которая всколыхнула воспоминания, неожиданно всколыхнула раздражение.

— Ты что, парень, не понял, что я тебе сказал?.. Я только из «зоны» откинулся!..

Краем глаза я заметил какое-то движение у стойки. Там уже стояли трое. Витек и рядом с ним еще два крепких парня — явно вышибалы, которых он позвал себе на помощь.

Судя по всему, они услышали мои последние слова, которые я произнес довольно громко. Услышали — и озадаченно переглянулись. Судя по всему, с «крутыми» им связываться не хотелось.