Странный мир - Сергей Калашников

Неброская одежда, крепкая обувь и огромная сумка хорошо упакованной водки в сумме с нормальным для двадцатичетырехлетнего парня здоровьем и изрядной толикой здравого смысла, позволили Ивану на начальном этапе путем честного обмена обзавестись лопаткой, топориком, полотном ножовки по металлу, стамеской. Он сориентировался быстрее других, обежав окрестности места их появления здесь, сделал верные выводы, и времени не терял. Ну, и панику, понятное дело, сеять не стремился. Кое-что пользительного разыскалось в хозяйстве электричечных торговцев. Всего пассажиров было сотни полторы, и в одну кучу они не сбились, а как-то слегка отупело "ждали спасателей", следуя рекомендациям поездной бригады и найдя временные укрытия под ближними деревьями. Жаркий, помнится, был денёк, вагоны раскалились.

Не стремился он сближаться с людьми. Рыбачить умел, охотиться научился. Обошел окрестности на десятки километров, осмотрел леса и языки проникающей в них степи, отыскал несколько рек, не имея понятия, толи это загогулины одного русла, толи ничего общего эти водные потоки между собой не имеют. А потом вернулся к месту, где остались вагоны. Спустя месяц люди тоже уже всё поняли. Начинали объединяться и организовываться. Ссорились из-за мест под крышей, что-то делили, спорили про то, кто главный и что нужно делать. И давненько жили впроголодь. Впрочем, по-разному жили. Группа решительных ребят, быстро сообразив, что к чему, отнимала добычу у тех, кто нёс её своим… друзьям? единомышленникам? — тем, с кем решил объединить усилия, пожалуй, так точнее.

Были драки, скандалы. Мужики собрались кучей и вытурили подонков, кажется, кого-то даже совсем прибили. Потом выбрали старосту. Но всё равно, нашедшие приют в вагонах люди далеко не благоденствовали. Значительно перспективней выглядели сплочённые группы, знакомые по времени "до того". Две команды туристов, компания, следовавшая на пикничок, школьники, возвращавшиеся из поездки на олимпиаду — они понастроили шалашей поодаль и начинали обживаться. И еще несколько небольших групп поступили аналогично, собравшись уже после "прибытия". Собственно, эти люди довольно быстро просто откочевали подальше от мест, где пугают дичь и валят деревья.

Такую же группу Иван организовал и для себя. Только очень маленькую. Понравилась ему женщина с грудничком. Поговорили, да и сошлись. Потом своих двоих детишек "учредили". Ларису же в семью приняли недавно. Так уж у них тут сложилось, что женское население над мужским преобладает, да и гибнут охотники, не без этого. Постепенно в вагонном городке, который прозвали Стольцом, сформировалось что-то вроде торгового центра. Заработала кузница, наладили выделку шкур, горшки обжигать научились. А бродячие группы охотников приносили туда добычу, меняя её на то, в чём нуждались.

Нет, гармонии в этом мире не сложилось. Но всё стало терпимо, привычно и предсказуемо. Кочевники проводили зиму в землянках, построенных заранее в самых разных местах, а летом переходили с места на место с домочадцами, создавая запасы для зимы. Нелегкая, прямо скажем, жизнь. Но другой просто нет. И шкуры покрытия шатров, и утварь — всё нужно перевозить с места на место на себе, волокушами, конечно. Поэтому с переездами, прямо скажем, никто не частит. Нередко помогают соседи, или он соседям. Сходить туда и обратно за десять километров — это не расстояние.

И тут появляется создание, у которого всюду всё есть. С телохранителем, перемещающим её багаж. С мясным прилавком по пути к месту, куда она направляется, чтобы "поиграть с детьми". С овощной лавкой в двухстах шагах от костра, на котором варится похлёбка. За её мешочек соли, в этих местах могут очень сильно подраться большие дяди, однако она его просто дарит хозяевам. И шкура гепарда! А ведь одежда на ней вообще сшита очень добротно!

Летние ночи коротки. Забрезжило. Девчонка встала, выскользнула из безрукавки и штанов. Мокасины висят на сучьях, и эта худышка, оставшаяся в трусиках втыкает в землю палку. В её руках кистень, которым она эту палку пытается захлестать в землю. При этом тело выполняет массу поворотов, прыжков, а то и откровенно балетных па. Удары следуют из-за плеча, из-под руки, назад с прогибом. Не удары, однако — промахи. Грузик постоянно пролетает мимо цели, цепляя траву, или отлетает так, что достаётся самой забивальщице. Стремительная фигурка включает в свой "номер" элементы танца живота, зависания, характерные для у-шу, взбрыки ногами, напоминающие что-то на мотивы кара-тэ. И всё это производит довольно жалкое впечатление. Ребёнок неуклюж и плохо скоординирован. Поскользнулась, упала, поднялась неловким переворотом через собственное плечо.

Гуан, видимо от огорчения за неловкость хозяйки, даже отвернулся.

А вот несколько простых упражнений — взмахи, махи, наклоны, приседания и отжимания. Всё, согрелась, умывается. Росой. Её нынче много. Хм! Зубная щётка! Иван уже и не помнит, когда видел последнюю. Прополоскала рот из тыквенной фляжки, и к костру. А он совсем погас. Подтянула дровец, поковырялась и… щелчок. Вот это да! Это же первый звук за утро. Весь цирк, который он только что наблюдал, происходил в полной тишине. Но бесшумно высечь искру из кремня этой "неумехе" слабо!

Вот и огонёк показался. Горшок-то девчонке поднимать неловко. Вычерпала часть воды в соседний, установила, долила. Даже не задумалась. Соображает! Теперь дала что-то своему животному, чешет ему шкурку щёткой, пока тот лижет это "что-то" на земле. Неужели соль! С неё станется. И ему бы, опытному охотнику и отцу семейства, не следовало так по этому поводу переживать. Он просто взвалит на плечи зимние шкурки мелких хищников и отправится на юг, где обменяет всё, что у него есть на это белое сокровище. И себе на солонину хватит, и новые горшки приобрести, наконечников для арбалетных болтов прикупить.

А ребёнок, тем временем, сыплет в горшок что-то из мешочка, принесённого от седельной сумки. Помешивает, подсаливает. Во второй горшок опускает пучок травы. Иван сегодня никуда не торопится. Самое для него важное — дождаться прибытия обещанной Виктории, которая взрослая, и может ответить на все вопросы.

— Дядя Ваня, кашка поспела. Всё равно ведь не спите, — это как же она узнала, что он за ней наблюдает? И что это за кашка?

Овсянка, оказывается. Причём из плющенных зёрен, то есть не для Гуана прихваченный овёс пущен в дело, а специально приготовлено для людей. Вкусно.

— Сколько же это у тебя с собой всего привезено, что у твоего ослика спина не поломалась?

— В разведке не стоит рассчитывать на охоту. Поэтому припасов берём с запасом. И люди идут ногами, потому что, глядя на мир из седла, можно самое важное пропустить. Так что на животных едут только вьюки, — Нюта наливает в кружки травяной отвар. — Зато, когда всё съедено, можно возвращаться налегке. Быстрее получается знакомой-то дорогой.

— Это выходит, что ты разведчица?

— Получается. Наши так далеко на север не забирались. Виктория пока своего сынулю выкармливала, не могла надолго отлучиться, и исследования суши у нас почти не проводились.

— А какие проводились?

— Дядя Ваня. Я маленькая ещё, всего не знаю.

— Ладно, давай поговорим с тобой, как большой дядя с маленькой девочкой. Ты любишь свою маму?

— Да.

— А папа любит твою маму?

— Нет, он любит тётю Рипу и тётю Тину. Маму он тоже любит, но по-другому.

Хм! Пахнет семейной трагедией.

— То есть, папа вас с мамой бросил?

— Нет, он никого не бросал. Мама всегда была женой дяди Пети. У папиной жены тёти Рипы сейчас растёт в животике дяди Петин малыш. Если родится мальчик, то мне можно будет родить от него, потому что мы не брат с сестрой.

Замечательно. Всё это получается очень запутано, но очень хочется спросить ещё.

— А тётя Тина — тоже папина жена?

— Да.

— И от кого она родила ребёнка?

— От папы. Мы сёстры с её дочкой.

— А ещё у кого есть дети от твоего папы?

— У тёти Рипы — Кеша и у тёти Зои — Максютка. Это мои братья. Максютка вон идёт по моему вчерашнему следу.

Точно. Вышел из леса пацанёнок с копьецом в руке. А за ним по пятам, гордо поглядывая по сторонам — гуанако. Животное быстренько присоединилось к Дону Гуану, "помогая" тому вылизывать землю, а мальчуган учтиво поздоровался, и, следуя Нюткиному кивку, полез в горшок своей ложкой.

— Две тёти и трое короедов, — "информировала" братишку юная стряпуха. — Или оставишь им и Викульке, или придется варить ещё.

Максютка оценил уровень каши в горшке, задумчиво осмотрел ложку.

— Сварю ещё, — и принялся за работу. Ложкой.

С той же стороны, откуда прибыл едок, застучали копыта, и на коренастой лошадке из леса выехала ещё одна девочка. Впрочем, это впечатление быстро рассеялось. Просто очень изящная женщина не самого высокого роста.