Орлы капитана Людова - Николай Панов

— Проволоку лучше не дергать. — Агеев помогал пролезть Фролову, поддерживая его рюкзак. — Она, может, с минным полем связана, кто ее знает.

— Я теперь сам огнеопасный. — Фролов распрямился, поправляя гранаты на поясе. — Человек-торпеда! Видишь, весь боезапасом обвешан.

Он дружески и широко улыбнулся Агееву, но не встретил ответной улыбки.

Разведчик глядел холодно и будто свысока. Был раздосадован чем-то. Вынул из кармана маленькую трубку с прямым мундштуком. Не зажигая, вложил в рот, стал посасывать, отвернувшись от сигнальщика. Прошел вперед несколько шагов. Обернулся.

— Товарищ командир, теперь можно и не гуськом идти, дорога свободна. Только просьба в сторону не отбиваться.

Они шли болотной расселиной, вдоль бегущего по камням ручейка. Болотные кочки чавкали под ногами, Фролов тихонько чиркнул спичкой, закурил, догнал разведчика. Дима Фролов со всеми любил поддерживать хорошие отношения.

— Прикуривайте, товарищ путеводитель в пустыне! У вас, похоже, огонька нет.

Агеев резко обернулся к нему. Фролов чуть не отшатнулся, встретив холодный, уничтожающий взгляд.

— Вам кто разрешил курить, товарищ краснофлотец?

— Мне? Я думал, можно… Ты ведь трубку жуешь… — Фролов растерянно поглядел на Медведева.

— Сейчас здесь командует старшина! — строго сказал Медведев. — Нужно было спросить разрешения у него.

— А я хоть и брошу, товарищ старший лейтенант! — Фролов совсем расстроился, швырнул самокрутку на камни. — Я ему же хотел услужить.

С удивлением увидел, что разведчик нагнулся, подобрал самокрутку, сунул в карман. Но еще в большее изумление поверг его быстрый, резкий вопрос:

— Зажигалкой закуривали или спичкой?

— Ну, спичкой! — Фролов поправил автомат, досадливо сплюнул.

— Где спичку бросили?

Фролов смотрел с негодованием. Подумалось, что разведчик смеется над ним.

— Не знаю, где бросил… Может быть, сочтем инцидент исчерпанным, товарищ старшина?

Агеев обернулся к Медведеву:

— Товарищ командир, прошу вашего приказания краснофлотцу отыскать эту спичку.

Медведев тоже смотрел удивленно:

— Нужно ли это, старшина… в таком пустынном месте?..

— Нужно, товарищ командир. Идем на важную операцию: никто не должен знать, что мы высадились здесь. Прикажите отыскать спичку.

— Исполняйте приказание, Фролов, — сказал Медведев.

Медленно, всей фигурой выражая скрытое негодование, Фролов пошел вдоль мокрых камней. Где, в какую сторону он бросил проклятую спичку? Может быть, ее давно унес ручеек… Проклятый придира разведчик шел рядом, тоже всматриваясь в грунт.

Поиски продолжались долго.

Фролов негодовал. Но получил приказ — значит, нужно добросовестно выполнить его. Изо всех сил всматривался сигнальщик в острые расселины среди еще окутанных полутьмой темных камней, в серебристые пятна мха.

Может быть, старшина и прав. Предупреждали же их перед походом, что на вражеской территории нельзя оставлять никаких следов своего пребывания. Но крошечная спичка на этом пустынном берегу! Он вспоминал, что закурил осторожно, скрыв ладонями огонек, хотя знал, что единственный вражеский часовой, находившийся поблизости, обезврежен Агеевым. А спичку вот не предусмотрел.

Чем больше он искал, тем сильнее обвинял себя: «Плохой ты разведчик, Димка Фролов! Легкомысленный ты парень… Задал товарищам лишнюю работу…»

Агеев наконец разогнулся, подошел к Медведеву.

— Не найдешь в таких сумерках, товарищ командир, — горько сказал разведчик. — А задерживаться здесь больше нельзя. Что ж, может, как-нибудь обойдется… Разрешите двигаться дальше?

— Идем, старшина, — сказал Медведев.

Они шли вперед. Запах моря оставался сзади, сменялся запахом гниющих растений. Оранжевым мягким светом наливался край неба за грядой скал. Как будто освещенные изнутри, поднимались оттуда легкие облака.

Ущелье вело вверх, в хаос вздыбленных, нагроможденных друг на друга, отшлифованных ветрами камней. Далекие округлые хребты мягко вырисовывались в рассветном небе. Некоторые высоты будто дымились: их окутывали полосы голубого тумана.

Четверо моряков сгибались под тяжестью оружия и грузов. У каждого на груди короткий черный автомат, на спине туго набитый рюкзак, на поясе гранаты и пистолеты. Кульбин нес за плечами большой чемодан радиоаппарата, в руках запасные аккумуляторы. Его рюкзак и автомат вскинул себе на плечи Агеев.

Разведчик шел впереди мягким, скользящим шагом, наклонив голову, пригнув широкие плечи. «Будто тигр по следу», — с уважением и вместе с тем с неприязнью подумал Фролов.

Ему было тяжело. Непривычно оттягивал шею ремень автомата, вещевой мешок тянул назад; даже гранаты, которыми еще так недавно гордился, как будто прижимали к камням. Шагах в двух впереди, пошатываясь под тяжестью своего груза, шел молчаливый Вася Кульбин.

— Тяжело, Вася?

Кульбин только взглянул, продолжал идти, не отвечая.

— Помнишь, мы с тобой о сухопутье балакали? Выйдет теперь нам боком это сухопутье!

— О чем говорить! — Кульбин изловчился, грузно перепрыгнул с камня на камень. — Война! — Он тяжело дышал, его широкое лицо покрывал пот. — Пословицу знаешь: мужчина должен идти, пока не выбьется из сил, а потом пройти еще в два раза больше.

— Нехорошо с этой спичкой вышло, Вася. Намылил мне голову старшина.

— Сдается мне, я его знаю, — задумчиво сказал Кульбин. — А что насел на тебя — это он прав… Ведь в тылу врага находимся, не шутка!

— Чудной этот тыл! Я думал, к фашисту в самую пасть идем, только и придется что за камнями ползать, а тут шагаем в полный рост как у себя дома…

Фролов тихонько ухватился за ручку кульбинского багажа, старался идти с товарищем в ногу.

— Да… Только ты мне зубы не заговаривай. — Кульбин потянул к себе чемодан. — Тебе, Дима, самому тяжело… Нам еще далеко идти.

— Нет, у меня вещи легче! — Фролов стиснул зубы. Капля пота стекла из-под шерстяного подшлемника, за ней — другая. — Я, Вася, вполне могу!

Он чувствовал: еще десять шагов этой невозможной, гористой дороги — и оступится, покатится вниз со всем своим боезапасом. Но он шел рядом с другом, поддерживая будто свинцом налитой чемодан.

Медведев шагал тренированной упругой походкой. Совсем не так давно могла ли ему прийти в голову мысль, что по собственному желанию, по собственной настойчивой просьбе вновь расстанется с родным кораблем, как пришлось расстаться в первые дни войны?

В то недавнее, но уже кажущееся таким далеким время сошли на берег, по всему флоту, моряки-добровольцы, двинулись навстречу тяжелой гари, плывшей от мирных рыбачьих поселков, подожженных врагом. Они спешили вперед в грохоте пропеллеров воздушных вражеских армий, навстречу парашютным десантам врага, оседлавшим горные дороги, навстречу гитлеровским ордам, хлынувшим к нашим заполярным портам.