Культура: История о нас, от пещерного искусства до K-Pop - Мартин Пачнер

Дюрер мог также читать рассказы о Новом Свете, написанные и напечатанные Христофором Колумбом, который изобразил встреченных им жителей как благородных дикарей, и Америго Веспуччи, который описал их как опасных каннибалов. Через два года после встречи Дюрера с дарами Моктесумы ему представится случай взглянуть на гравюру, напечатанную в Нюрнберге, на которой были изображены дети, принесенные в жертву, а еще через два года после этого в Нюрнберге была напечатана первая карта Теночтитлана, что позволило европейцам представить себе этот чудесный город на воде, вероятно, не менее крупный, чем Нюрнберг. И хотя Венеция, скорее всего, была больше, Теночтитлан иногда называли "Великой Венецией", превращая итальянский оригинал в меньший.

Но если Дюрер и сталкивался с изображением коренных американцев либо как благородных дикарей, либо как благородных каннибалов, ни одна из этих характеристик, похоже, не повлияла на его восприятие их произведений искусства. Свободно признаваясь в полном невежестве, он смотрел на них просто как на предметы, созданные искусными художниками и ремесленниками, такими как он сам. Как человек, постоянно думающий о деньгах, особенно в этой поездке, он оценил стоимость увиденного как чрезвычайно высокую (около 10 миллионов долларов сегодня), но прежде всего он восхищался мастерством, "тонким гением" тех, кто сделал эти предметы. Из этих восторженных строк - а Дюрер не был склонен к восторгам - становится ясно, как сильно он восхищался ремеслом этих художников. Особенно он ценил работы из золота. Хотя сам он был художником и гравером, он вырос в семье ювелира и женился на дочери ювелира. Он знал, как оценивать работы из золота.

То, что Дюрер привнес в эти предметы, полностью оторванные от любого культурного контекста, было высокоразвитое чувство ремесленного мастерства и художественного воображения, но также и чувство смирения по поводу собственного невежества. Это позволило ему избежать некоторых клише об Америке, циркулировавших вокруг него - благородные дикари, кровожадные каннибалы - и подойти к этой необычной встрече, первой встрече первоклассного европейского художника с высокоразвитым искусством Мезоамерики, с необычной открытостью и признательностью.

То, что Дюрер увидел дары Моктесумы в Брюсселе, было не единственной его встречей со странными предметами, привезенными испанскими и португальскими моряками. Несколькими годами ранее он получил захватывающий дух рассказ о новом виде животных с Дальнего Востока. Оно называлось носорогом и представляло собой колоссального гиганта с угрожающим рогом и толстой, как броня, кожей. Один немецкий купец увидел это существо, высадившись в Лиссабоне, и подробно описал его Дюреру. Дюрер решил сделать гравюру на основе этого описания - необычное решение для художника, который хотел создать реалистичные образы, такие как его изображение зайца, настолько точное, что сегодня оно выглядит почти как фотография.

В случае с носорогом результат тоже был поразительным. Дюрер начал с эскиза, а затем переработал его в гравюру на дереве. Очевидно, что это была идеальная возможность для массового тиражирования, ведь кто бы не захотел увидеть это чудовищное животное? На гравюре передана невероятная тяжесть животного, его громадина поддерживается четырьмя ногами, похожими на башни, его большая голова снабжена угрожающим рогом. Только уши, торчащие вверх, как у осла (или зайца?), придают животному несколько более дружелюбный, возможно, даже смешной вид. Но все это затмевает тяжелая броня, которая делает его неуязвимым для нападения, броня, похожая на пластины черепахи и покрывающая большую часть существа.

Создавая эту ксилографию, не видя животного, Дюрер пошел на просчитанный риск. Это отражало его интерес к чужим формам, а также его стремление сделать вещи видимыми: продемонстрировать, что все можно показать при правильной технике и видении, даже то, чего он не видел своими глазами. Риск оправдался. Носорог Дюрера имел большой успех, став эмблемой чудес Востока. Только в XVIII веке, когда все больше европейцев увидели носорога во плоти, люди отметили, что у настоящих животных не броневые пластины, а только толстая кожа (Дюрер довольно точно передал многие другие особенности животного, что было немалым достижением, учитывая, что ему пришлось полагаться на словесное описание). Благодаря силе репродукции Дюрер создал в Европе на несколько столетий

Ксилография Альбрехта Дюрера с изображением носорога. Дюрер никогда не видел носорога и основывал свое изображение на письменном рассказе. Он правильно передал многие детали, но ошибочно полагает, что вместо толстой кожи у животного есть пластины, похожие на черепашьи. (КОЛЛЕКЦИЯ РОЗЕНВОЛЬДА, НАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЛЕРЕЯ ИСКУССТВ, ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ)

Отпечаток носорога Дюрера был среди тех, которые он привез с собой в Нидерланды, где он передал их Маргарите Австрийской, тетке Карла V, которая успешно ходатайствовала за него. Дюрер смог вернуться к скупым нюрнбергским магистратам с императорским предписанием, предписывающим им выплатить требуемую сумму.

ТЕНОЧТИТЛАН, 1519 ГОД

Тем временем, вернувшись в Теночтитлан, Моктесума наблюдал за передвижениями чужеземцев. Его гонец вернулся со словами и картинами о том, что он видел, но эти картины не говорили Моктесуме, как вести себя с этими людьми. Очевидно, что его подарки не возымели желаемого эффекта - не продемонстрировали его могущество, не удовлетворили их жажду золота и не заставили их повернуть назад. Напротив, новоприбывшие продемонстрировали свою мощь в бою, напав на некоторые притоки Моктесумы со своими бронированными оленями, стреляющими шарами, кровожадными собаками и мощными арбалетами. Теперь они объявили своей целью прийти в Теночтитлан, чтобы лично встретиться с ним.

Моктесума послал еще гонцов с подарками, надеясь, что чужеземцы развернутся и уйдут домой, но они продолжали пробираться вглубь страны. Очевидно, они кое-что узнали о местности, и вскоре у них появились союзники, особенно тлакскаланы, которых Моктесума безуспешно пытался превратить в данников. Моктесума был жесток с тлакскаланами и неоднократно вторгался на их территорию в поисках людей для принесения в жертву по особым случаям. Хотя чужеземцы сначала напали на тлакскаланов, они быстро завербовали их в союзники против Моктесумы и таким образом пересекли территорию ацтеков. Чужеземцы, казалось, намеревались войти в Теночтитлан. Моктесума решил, что, возможно, будет лучше разместить их там, где он сможет их осмотреть и легче с ними справиться, в центре своей власти.

Первая встреча за пределами Теночтитлана была неловкой. Предводитель бледнолицых чужеземцев попытался обнять его, что было грубым нарушением протокола. К счастью, в последний момент подчиненные Моктесумы не дали этому случиться. Затем Моктесума повел их в город, который произвел на них сильное впечатление. Ничто из