Ничто никогда не случалось. Жизнь и учение Пападжи (Пунджи). Книга 2 - Дэвид Годмен

Он засмеялся и ушел.

Дом, в котором я жил, был расположен в очень красивом месте. Я каждый день совершал долгие прогулки, иногда по сельской местности, а иногда до Гстаада, ближайшего города. Однажды я увидел там Чарли Чаплина, идущего по улице со своей дочерью. Иногда я приходил посидеть возле церкви, которая находилась поблизости. Однажды, пока я сидел снаружи этой церкви, пошел дождь. Я спросил священника, можно ли мне войти и помедитировать.

Он удивил меня вопросом: «Что значит медитировать?»

Я знал, что лишь немногие люди на Западе знали что-либо о медитации, но я ожидал, что священники лучше информированы. Я предложил ему урок, и он согласился.

Мы вошли внутрь и сели на скамейку. Я рассказал ему про звук «Ом», о котором он раньше ничего не слышал.

«Он похож на христианский „Амен“, – сказал я ему. – Два этих слова имеют общее происхождение».

Я показал ему, как поется «Ом», а затем сказал: «Индусы верят, что это изначальный звук, из которого возникает все мироздание. Пойте этот звук в течение какого-то времени, а затем загляните внутрь себя, как и где он возникает. Если вы будете делать это правильно, вы почувствуете, как вас охватывает безмолвие сердца. Там вы найдете истинный покой. Попробуйте и посмотрите, что будет».

Священник последовал моему совету, и через несколько минут я понял по его лицу, что он вошел в состояние глубокого внутреннего покоя.

Когда он открыл глаза, он сказал радостно и удивленно: «Я никогда не испытывал ничего подобного. Это так легко». И он снова закрыл глаза, чтобы насладиться этим.

Никто не идет в церковь, чтобы быть безмолвным, поэтому этот священник тоже не учился этому. Когда вы входите в церковь, вы слышите громкую музыку органа. Когда орган перестает играть, начинается пение, произнесение молитв и обряды, в которых вы должны участвовать. Вас не оставят в покое, чтобы вы могли найти свое собственное внутреннее безмолвие. Я был в церквях и монастырях по всей Европе. Во всех этих местах люди были чем-то заняты – умственно и физически.

Кришнамурти проводил беседы через день. В те дни, когда у него не было бесед, я проводил сатсанги для всех желающих. Большинство людей на этих сатсангах были учениками Кришнамурти, поэтому вопросы, которые мне задавали, по большей части касались различных аспектов учения Кришнамурти.

Хотя Кришнамурти и был индусом по рождению, образование, которое он получил, было западным. Его терминология восходит к западным психологическим учениям, а не к традиционным индийским источникам. Большинство из тех, кто приходил к нему, были западными интеллектуалами, которым нравилось играть с множеством интересных идей. Несмотря на то что Кришнамурти учил их отбрасывать свои идеи и представления, большая часть людей, с которыми я беседовал в Саанене, любили проводить время, играя с идеями и обсуждая их.

Однажды послушать меня пришла одна пара, которая проводила беседы от лица Общества Кришнамурти.

Выслушав мои ответы и объяснения, кто-то из них сказал: «По-моему, вы говорите то же, что и Кришнамурти. Вы используете множество индийских слов, которые Кришнамурти никогда не использует, но, в конечном счете, вы с ним говорите одно и то же. Кришнамурти говорит, что нужно освободить ум от всех его идей и концепций, и вы, похоже, согласны с ним».

Я не успел ему ответить, потому что один из присутствовавших на беседе людей перебил нас и сказал: «Есть большая разница. Кришнамурти говорит: „Освободите ум от всех идей и держите его пустым“. А Пунджаджи говорит: „Ум существует только в вашем воображении. Вместо того чтобы опустошать ум, отбрасывая идею за идеей, познайте на своем непосредственном опыте, что никакого ума не существует. Если у вас есть это понимание, где могут обитать идеи?“».

Это было хорошее объяснение. Оно продемонстрировало точное понимание того, что я пытался донести. Пока вы думаете, что ваш ум реален, вы будете заняты организацией его содержимого. Вы либо будете искать удовольствий, удовлетворяя свои желания, либо искать покой, пытаясь отбрасывать, игнорировать или наблюдать все мысли и идеи, возникающие в вашем уме. Пока вы носите в себе идею о том, что ум реален, вы никогда не обретете покой, потому что сама эта идея – источник всех ваших страданий и проблем.

Есть одна известная история о дзэнском учителе, который хотел назначить себе преемника. Он попросил всех монахов в своем монастыре, которые хотели занять его место, написать короткое стихотворение, которое показало бы, как они понимают учение. Один монах написал: «Ум – это зеркало. Если часто и тщательно полировать его, оно будет чистым».

Один из работников кухни по имени Хуйнэн увидел группу монахов, читающих стихотворение, которое было написано на наружной стене комнаты учителя. Он спросил, что происходит, и ему ответили, что это соревнование. Хуйнэн не умел ни читать, ни писать, поэтому он попросил одного из монахов прочитать ему то, что было написано на стене.

Прослушав это стихотворение, Хуйнэн сказал: «Это неправильно. Я продиктую вам свое стихотворение. Прошу вас, напишите его внизу».

Монахи засмеялись, потому что перед ними стоял неграмотный работник кухни, но, чтобы не обижать его, один из них согласился записать его стихотворение.

Он сказал: «Пиши: „Ум – это не зеркало. Ума не существует. Поскольку ума не существует, где может осесть грязь?“»

Когда учитель прочитал это стихотворение, он назначил Хуйнэна своим преемником, передав ему свое одеяние и чашу.

Так оно и есть. Люди считают ум чем-то вроде сосуда, который может быть либо полным мыслей и представлений, либо пустым, свободным от них. Но если разбить сосуд, то есть идею о том, что ум существа и является чем-то реальным, где тогда смогут обитать понятия?

Несмотря на то что Пападжи не принимал некоторое из того, что говорил Кришнамурти, у него сложилось очень высокое мнение о нем. В письме, которое он написал Карлосу в 1998 г., были следующие замечания:

Я часто говорю о Кришнамурти как о современном Будде. Я видел его несколько раз, и в Индии, и за границей. Я слышал, как он говорит о чем-то таком, что он не мог выразить словами, и все-таки по его действиям, по его речам я смог понять, что он один из немногих людей нашего века, которые могут с доброжелательностью и любовью говорить об Истине, которая вечно останется невысказанной…

Хотя у Пападжи и не было сомнений в том, что Кришнамурти просветленный, он чувствовал, что тот неспособен передать это другим людям. На одном из сатсангов в Лакнау в 1993 г. он сказал по этому вопросу следующее:

Я присутствовал на беседах Кришнамурти в Швейцарии. Он мне очень понравился, потому что я не нашел в нем ни одного изъяна. Меня трудно удовлетворить, однако я должен сказать, что он несомненно просветленный. Но чего-то не хватало. У него не было способности передать это просветление другим.

Оценку Нападжи, несмотря на ее кажущуюся суровость, разделял сам Кришнамурти. В книге, выпущенной к столетию со дня его рождения, Эвелин Бло, которая долгое время была его спутницей, писала: «В течение пятидесяти лет он учил, проводил беседы и ездил по всему миру. Почему никого не преобразило его учение? Его [Кришнамурти] определенно волновала эта проблема».

Когда Кришнамурти умирал в Оджаи, Калифорния, его последние слова записывались на диктофон. Незадолго до смерти он сказал: «В чем я был не прав? Никто не понял меня».

Пападжи выскажет свою точку зрения на то, почему не все просветленные люди обладают силой пробуждать других, в последней главе «Туру и ученик».

Пападжи и Дж. Кришнамурти были не единственными духовными учителями в Саанене тем летом. У. Г. Кришнамурти, духовный бунтарь и нонконформист, с которым Пападжи до этого встречался в Бомбее, тоже был там. Карлос описывает случайную встречу с ним, которая произошла на одной из улиц Саанена.

Мы шли по улице, и я вдруг увидел, что нам навстречу идет У. Г. Кришнамурти.

Я думал, что Пунджаджи не знает его, поэтому я указал ему на него со словами: «Это У. Г. Кришнамурти. Он знаменитый гуру в Индии».

«Он не гуру», – сказал Пунджаджи.

Все еще думая, что он не знает, кто это такой, я возразил: «Это правда. Это правда. У него много последователей в Индии. На его лекции приходит много людей».

На этот раз Пунджаджи ничего мне не ответил. Вместо этого он подошел к У. Г. Кришнамурти, тронул его за плечо и сказал: «Этот человек говорит, что вы гуру. А вы не гуру».

И пошел прочь, не дожидаясь ответа У. Г. Кришнамурти.

Когда я спросил Пападжи, как он познакомился с У. Г. Кришнамурти, он рассказал, как они встретились в Бомбее.

Когда У. Г. Кришнамурти был в Бангалоре, он встречался с одним моим знакомым, который был кофейным плантатором. Когда он немного рассказал обо мне У. Г. Кришнамурти, тот сказал, что хотел бы встретиться со мной. Плантатор написал мне в Лакнау и я ответил, что мы можем встретиться в Бомбее, так как я планировал через несколько дней поехать туда, чтобы встретиться со своими друзьями и последователями. Я дал ему адрес своего брата в Бомбее, чтобы он мог со мной связаться.