Хозяин леса - Тимофей Иванов

как один маг не самой высокой ступени создавал такой напор огня, что землевик едва проломился через него, укрываясь за башенным щитом. Да и ногу вы назад отставляете при атаке не просто так, отдача есть, действие порождает противодействие, а импульс ответный импульс. К тому же есть ещё кое-что.

— Что же? — хмуро спросил Зэдал, надеясь что мания его учителя подвергать своего ученика смертельным нагрузкам имеет разумные приделы. После падения с по настоящему большой высоты и превращения в лепёшку его уже не откачают. А то видел он, что с человеком стало после того как он свалился с всего лишь десятиметровой стены на брусчатку плашмя. Магу конечно надо побольше, но они не неуязвимы.

— Я как-то загонял тебя, развивая телесную составляющую. Сначала это было оправдано. Согласно моей теории некий яд мешал раскрыться твоей энергетике, как затычка. Но внутреннее напряжение всё же копилось за гранью моего магического взора, пока не прорвалось, когда твой организм был на грани жизни и смерти, к тому же мы заранее подточили плотину работой с ядами и противоядиями. Но теперь дисбаланс более чем исправлен, пора браться за огонь. А потому хватит болтать, давай руку.

Принц выполнил команду, внезапно снизу ударил тугой напор ветра и они оторвались от земли, поднимаясь вверх. Но наследника от неожиданности закрутил и учитель, лежа на потоке на животе, как на кровати, перехвалил его вторую конечность, перекрикивая ветер:

— Ляг на него, как на воду, когда плывёшь!

— Я пытаюсь!

Получалось у Зэдала не важно, но он старался, хотя наставнику время от времени приходилось перехватывать принца, стабилизируя его полёт. Со стороны процесс наверно выглядел весьма глупым. А вот лес внизу удалялся, причём казалось всё быстрее, от чего поджилки наследника престола начинали ощутимо подрагивать. Человек не птица! Он создан для хождения по земле, а не для полётов в небе! Зэдал вдруг отчётливо осознал, что ненавидит летать. Конечно трудно прийти к подобному выводу, если никогда не задумывался о подобном, но получив практический опыт, наследник престола мог говорить со всей уверенностью. Полёты для пернатых! Небеса не зря дали им крылья, а человеку ноги и руки.

Небеса! Новая мысль пронзила голову Зэдала. Они летят вверх, в сторону Небес, будучи во плоти. Но его учитель уже на десятой ступени Лестницы в те самые Небеса. Не собрался ли он добраться до них, тем более сам утверждал, что не стоял всё это время на месте. А если собрался, то что делать ему? Он-то ещё на девятой ступени! Зэдал зажмурил глаза, лихорадочно думая.

— Не жмурься! Это же прекрасно! — раздался рядом крик и счастливый смех.

— Как высоко мы должны взлететь⁈ — постарался перекричать вихрь, что их подпирал и наследник.

— Не знаю! Я не лез слишком высоко с оленем, только отрабатывал методу! Давай проверим! — закричал наставник в ответ и ветер заметно усилился.

А Зэдал вдруг понял, что уже не различает то место, откуда они взлетели. Земля всё удалялась, в далеки были видны заснеженные поля северной марки в обрамлении лесов, а в противоположной стороне горы и море. Ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться, а они всё набирали высоту. Принц сцепил зубы, пытаясь унять панику. Получалась это с переменным успехом, хотя он чётко знал, что в момент смертельной опасности нет ничего хуже неконтролируемого страха, он убивает куда надёжнее любого клинка или заклинания.

Однако подъём продолжался, на коже вдруг появилась влага, а вокруг как будто туман, после чего разум в который уже раз за сегодня буквально пронзила невероятная мысль, которая откровенно пугала:

— Мы всё таки долетели до неба⁈

— Нет, это просто облака. Они плотный туман, вода в воздухе! Не более того! Но посмотреть на них сверху было бы прекрасно! — Ромул похоже был в состоянии близком к эйфории.

— Может не надо⁈ — заорал ученик.

— Надо, Зэдал! Надо! Ты же хотел выше взойти по Лестнице в Небеса! Вот они, уже рядом! — наставник рассмеялся — Отбрось страх! Твоя цель близка! Осталось протянуть руку!

Пока принц находился с ответом, они и правда миновали туман и взглянули на облако сверху. Мороз становился всё нестерпимей, а он всё сильнее разжигал в себе огонь Кив, чтобы просто не окоченеть от холода. Но вид белого полотна, освещённого ярким солнцем и правда был невыразимо прекрасен. Страх в его душе начал уступать место восторгу, нерешительность твёрдой уверенностью, а опасение неведомого желанию увидеть сами Небеса. Да задери его все демоны, взлететь почти до них, но струсить и отступить⁈ А потом жалеть об этом до конца жизни⁈ Не бывать тому! Учитель, который младше него, тащит ученика практически на собственном горбу на небо, а тот трусит? Гордость принца буквально взъярилась от такой постановки вопроса, заставив прокричать:

— Тогда ещё выше!

— Летим пока можем подниматься и дышать! — закричал сквозь вой ветра наставник.

— Дышать⁈ — переспросил Зэдал.

— Да! Чем выше мы взлетаем, тем меньше воздуха вокруг! Я нагнетаю его, но мои возможности не безграничны! Хотя не бери в голову, толкать нас вверх я не смогу раньше, чем мы начнём задыхаться! Лучше взгляни на землю! — указал учитель рукой вниз.

Принц последовал совету и понял, что похоже с каждой минутой они лишь ускорялись, облака уже были далеко внизу, а сама земля, что проглядывала между ними, ещё дальше. Восторг от этой картины в душе набирал всё большие обороты, хотелось запомнить каждое мгновение этого полёта, каждую, даже самую мелкую деталь. Глаза приходилось щурить от ветра, кровь шумела в ушах и холод пытался пробраться под кожу. Сам путь давил на него, заставляя всё сильнее гонять Кив по телу, укрепляя вместилище духа, чтобы оно выдержало. Но бесчеловечные тренировки подготовили его к этому, прочность его организма стала отнюдь не той, которой могут похвастаться те, кто идут Лестницей духа. А потому принц выдерживал, а усилия на поддержание своего тела в норме проходили как будто по краю сознания, слишком привычны они были после «раскрытия телесной составляющей».

Земля же всё удалялась, как и горизонт, а сама поверхность мира, как будто становилась выпуклой. Осознав это, наследник закричал:

— Что с ней⁈

— С кем⁈ — переспросил наставник.

— С землёй, что стало