Жена офицера - Самсон Агаджанян

Алексей вернулся домой поздно ночью. Настя не спала. Услышав шаги на веранде и узнав походку мужа, пошла встречать. Войдя в дом, он обнял ее и нежно прижал к себе.

— Я очень соскучился по тебе, — целуя ее в щеку, сказал он.

— Я тоже. Алеша, ужинать будешь?

— Нет, я ужинал с командиром полка.

— А зачем он приехал?

— Проверять мое хозяйство.

— Ну и как?

— Когда увидел, какое у нас поголовье коров и свиней, не поверил своим глазам. Похвалил старшину.

— И тебе обидно стало? — улыбнулась Настя.

— Конечно, обидно.

— Раз командир похвалил твоего старшину, считай, что и тебя тоже.

В постели он долго ворочался. Настя наклонилась к нему.

— Ты чем-то встревожен? Что-нибудь случилось?

Не выдержал, рассказал, с какой целью приехал командир. Настя спокойно произнесла:

— Ты невиновен и нечего переживать. Когда твой полковник уезжает?

— Не знаю. Он ждет из Алма-Аты полковника Цокура.

— Ты его знаешь?

— Я его ни разу не видел, он из политотдела войск. Говорят, очень строгий. Его все офицеры побаиваются. У нас в училище был старший преподаватель кафедры марксизма-ленинизма полковник Цокур, может, он?

Как обычно рано утром, еще до подъема личного состава, Соколов уже был в роте. Командир полка спал в его кабинете, и, чтобы не разбудить его, Соколов занялся своими делами. Когда полковник проснулся, Алексей пригласил его на завтрак. После завтрака они сидели в кабинете, когда в дверь робко постучали.

— Войдите! — разрешил Соколов.

В кабинет вошли Настя и Лена. Алеша похолодел. Среди офицеров считалось неприличным, если жены ходили со своими просьбами и жалобами к начальству.

— Сагит Каирбаевич, можно к вам на прием?

Полковник, увидев Настю, сразу догадался, что это жена Соколова. Пораженный ее красотой, он вместо ответа зачарованно смотрел на нее. Молодые женщины, скромно стоя у двери, ждали. Придя в себя, Атангулов встал, пригласил их сесть. Соколов, выходя, недовольно посмотрел на жену, но та сделала вид, что не заметила его взгляда.

Больше часа шла беседа. Соколов с нетерпением поглядывал в сторону своего кабинета, все ждал, когда выйдет жена. Через час из кабинета выглянул сам командир полка, поманил рукой Соколова.

— Немедленно вези жену в больницу, пусть врачи документально освидетельствуют синяки на ее теле.

— Товарищ полковник…

— Что «товарищ полковник»? Ты хоть понимаешь, чем тебе грозит? Выполняй, что сказано! Считай, что это приказ. Вечером покажешь эту бумагу.

Всю дорогу, обиженный на жену за то, что та без его ведома пошла к командиру полка, Алеша не разговаривал с ней. Настя не придавала этому значения. Она была напугана тем, что мужа могут привлечь к уголовной ответственности.

В больнице врач, узнав, зачем им понадобилось освидетельствование о побоях, и зная, что случилось с сыном секретаря горкома партии, отказался дать справку, сославшись на то, что необходимо разрешение из милиции. После обеда они вернулись назад. Полковник, выслушав их, решительно встал.

— Поехали в город!

Дежурный врач был казах. Полковник Атангулов подошел к нему. Алеша и Настя слышали, как они на своем языке громко спорили между собой. Потом стало тихо. Из кабинета показался Атангулов. Лицо у него было хмурое. Вслед за ним появился врач.

— Идемте со мной, — обратился он к Насте.

Через час они вернулись. Врач подал полковнику лист бумаги. Поздно ночью они вернулись домой.

К обеду следующего дня из Кустаная приехал полковник Цокур. Увидев его, Соколов опешил. Перед ним стоял его любимый преподаватель по военному училищу. Полковник, улыбаясь, крепко пожал ему руку.

— Не ожидал меня здесь встретить?

— Никак нет, товарищ полковник. А вы давно у нас в войсках?

— Уже два месяца. У тебя есть где умыться? А то я весь в пыли.

Приняв душ, Цокур вместе с Атангуловым пошел в столовую. Соколов, сославшись на неотложные дела, не стал с ними обедать. После обеда полковники поехали в милицию. Назад вернулись к вечеру. По их хмурым лицам Алеша понял, что дела плохи. Вначале он не придавал значения этому, но когда узнал, кому он сломал руку, встревожился не на шутку. В разговоре командир полка сказал ему: «Моли Бога, чтобы с тебя погоны не сняли. С этими людьми шутки плохи!»

— Я, товарищ полковник, не виноват, и нечего мне бояться.

— Я верю тебе, но все свидетели показания дают не в твою пользу.

На следующий день из Семипалатинской военной прокуратуры приехал военный дознаватель капитан Смолин. На Соколова было заведено уголовное дело.

Полковник Цокур, не дожидаясь окончания следствия, срочно выехал в Кустанай, а оттуда в Алма-Ату на доклад начальнику войск.

Генерал Латыпов, молча выслушав полковника, еще раз переспросил:

— Вы твердо уверены, что старший лейтенант Соколов невиновен?

— Уверен, товарищ генерал-лейтенант.

— Какое впечатление у вас сложилось лично о нем и о его роте?

— Я беседовал с офицерами, солдатами. Горой стоят за своего командира и сильно переживают за него. В роте образцовый порядок. Солдаты опрятно одеты…

Слушая полковника, Латыпов сосредоточенно думал, как сохранить Соколова, чтобы не поломать его судьбу. Когда полковник замолчал, он поднял трубку прямой связи с первым секретарем ЦК Компартии Казахстана.

— Слушаю, — раздался голос Кунаева.

— Здравствуйте, Динмухамед Ахмедович. Латыпов беспокоит.

— Здравствуй. Что случилось?

Кунаев, выслушав генерала, произнес:

— Раз так убедительно защищаешь своего офицера, думаю, это дело мы уладим.

Латыпов положил трубку, улыбаясь, облегченно издохнул.

Спустя несколько дней из Семипалатинской военной прокуратуры позвонили командиру Кустанайского полка и сообщили, что уголовное дело на старшего лейтенанта прекращено. Когда об этом узнал Соколов, то отнесся к этому равнодушно. Он сожалел, что не прикончил того подонка, который остался безнаказанным.

Время делает свое дело, излечивая раны. Настя постепенно стала полнеть. В мыслях была только одна забота — о будущем ребенке. Она думала о нем и жила им. Однажды ночью она проснулась от толчка в живот. Потрясла Алешу за плечо. Тот сонными глазами посмотрел на жену.

— Алеша, не толкайся. Ты мне по животу ударил.

Он отодвинулся от нее подальше. Но толчок повторился. Он шел изнутри. Затаив дыхание, она замерла. Еще и еще… Она снова потрясла мужа за плечо. Тот сел на кровати.

— Алеша, ты послушай! Наш ребенок бунтует!

Алексей приложил голову к ее животу, но ребенку надоело «бушевать» и он успокоился.

— Тебе показалось. Спи.

Но она не спала, ждала, а когда вновь почувствовала сильные толчки, мужа уже не было. Он в это время стоял на строевом плацу, контролировал утреннюю физическую зарядку личного состава роты.

Настя весь день ощущала толчки ребенка, она с нетерпением ждала мужа, но как назло его все не было. Она не выдержала, вышла на улицу и медленно пошла по направлению к казармам в надежде встретить Алексея. На пол-пути остановилась. Ей стало стыдно, что солдаты увидят ее большой живот, и вернулась назад. Дома накрыла стол и в ожидании мужа, чтобы скоротать время, взяла книгу. Прочитав несколько страниц, поняла, что ничего в голову не лезет. На душе было тревожно. Она посмотрела на часы. Стрелки давно перевалили за полночь, а его все не было. Она вышла на веранду, посмотрела в сторону казарм. Во всех окнах горел свет. «Странно, — обеспокоенно подумала Настя. — Время уже позднее, а солдаты до сих пор не спят. Неужели что-то случилось?» Немного постояв, вернулась в дом, легла. Попыталась уснуть, но сон не шел. Она думала о муже.

Утром, после подъема, когда рота вышла на физическую зарядку, Соколов случайно увидел солдата с большим синяком под глазом. Он подозвал его к себе. Солдат, стоя перед командиром, старался не смотреть на него.

— Санинструктору показывал глаз?

Солдат отрицательно покачал головой. Соколов повел его к себе в кабинет. Проходя мимо дежурного, дал команду, чтобы к нему вызвали санинструктора. В ожидании санинструктора Соколов сел за стол, хмуро окинул взглядом солдата.

— Филоненко, кто тебя ударил?

— Никто, товарищ старший лейтенант, — не поднимая головы, быстро ответил гот.

— А синяк откуда?

— Утром бежал на зарядку, упал.

— Не стыдно обманывать?

— Никак нет, товарищ старший лейтенант. Я правду говорю.

По лицу Соколова пробежала улыбка. Другого ответа он и не ждал.

— Пошли, покажешь то место, где ты упал.

Соколов встал и, не глядя на солдата, вышел. Тот безропотно последовал за ним.

— Показывай, где упал. Только предупреждаю: не делай из меня дурака.

Филоненко замешкался. Соколов терпеливо ждал. Солдат, стоя с опущенной головой, не двигался с места.