Дело о свалке токсичных заклинаний - Гарри Тертлдав

— Он говорит, что может уделить вам не более сорока пяти минут. Это вас устраивает?

— Благодарю, вполне, мисс Мендоса, — ответил я, прочитав табличку на ее столе: «СИНТИЯ МЕНДОСА».

— Зовите меня Синди, — сказала она. — Меня все так зовут. Ну-с, идемте со мной. Мне придется проводить вас внутрь — это из-за системы безопасности.

Я пошел по коридору следом за девушкой. Дверь Бахтияра не была герметически запечатана; как я уже говорил, только по-настоящему крупные фирмы и правительственные учреждения могут позволить себе такую систему безопасности. Но сигнализация у них была — если кто-нибудь, кто не имеет на то права, дотронется до ручки двери, она завопит так, что кровь застынет в жилах.

Синди Мендоса взялась за дверную ручку и нежно пропела из Книги притчей Соломоновых:

— «Она взывает у ворот, при входе в город, при входе в двери», — а потом из Песни Песней: — «Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему. Отперла я возлюбленному моему».

Ручка медленно повернулась в ее ладони. Синди махнула мне и прошептала двери что-то, чтобы та пропустила меня.

— Кстати, то же заклинание иногда используют и для соблазнения, — заметила она, проводив меня по производственному цеху к кабинету директора.

— Да ну? — сказал я, хотя это меня не удивило. В иудео-христианской традиции нигде больше нет такого сочетания чувственности и мистической силы, как в Песни Песней.

Синди кивнула.

— Сейчас его применяют уже не так часто, как раньше. Ведь оно действует только на девственниц! — Сказав это, она опять захихикала.

Она не могла бы более очевидно продемонстрировать, что я ей небезразличен, даже если бы повесила плакат на шею. Мужчинам всегда льстит такое заигрывание, но мне было все равно.

— Да ну? — повторил я рассеянно. В подобных обстоятельствах безопаснее отделаться парой-тройкой ничего не значащих слов, и это — одно из них, потому что ровным счетом ничего не значит.

— Ну вот мы и пришли, — объявила Синди, останавливаясь перед дверью, на которой черными буквами с позолоченными краями было написано: «ИСХАК БАХТИЯР». Секретарша постучала в дверь — видимо, без сигнализации, поскольку воплей не последовало, — а потом поспешила к своему столу. Мне показалось, что, проходя мимо, она призывно на меня глянула.

Исхак Бахтияр отворил дверь кабинета и поманил меня внутрь. Он был совсем не похож на акулу бизнеса, он выглядел, да и одет был, как странствующий чародей. У персов в основном встречается два типа — пухлые коротышки и худые нескладные верзилы. Рамзан Дурани из «Шипучего джинна» принадлежал к первому типу. Бахтияр — ко второму. Он весь состоял из вертикальных линий: тонкие руки и ноги, огромный, не совсем прямой нос, борода, короткая на щеках и длинная на подбородке, от которой лицо казалось еще длиннее.

На нем, как и на Дурани, был белый лабораторный халат. Однако в отличие от халата Дурани этот вроде служил не только для того, чтобы поразить воображение посетителей. Не то чтобы халат был сильно потрепанным, но, похоже, его много раз стирали, каждый раз оставляя невыводимые бледные пятна, напоминавшие то ли засохшую кровь, то ли сок каких-то растений.

Когда мы поздоровались, моя рука утонула в ладони Бахтияра, а ведь меня не назовешь низкорослым, да и пальцы у меня длинные. Если бы глава фирмы не достиг вершин чародейства, он мог бы такими паучьими лапами превосходно играть на клавесине.

— Приятно познакомиться, инспектор Фишер. — Он говорил с едва заметным персидским акцентом, который даже подчеркивал правильность его английского. — Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо. — Я воспользовался предложением и сел на стул. Он оказался не слишком удобным, но точно такой же стоял за столом Бахтияра, так что жаловаться не приходилось.

— Не хотите ли мятного чаю? — спросил он, указывая на самовар, который, должно быть, разыскал в лавке старьевщика. — А может быть, ледяного шербета, ведь день такой жаркий? Берите сладости.

Он налил себе чаю, и я последовал его примеру. Он был необыкновенным, этот чай; очевидно, Бахтияру была важна суть, а не форма. Сладости источали восхитительный аромат тертого миндаля, да и на вкус оказались не хуже.

Бахтияр не стал затягивать обмен любезностями, да я на это и не рассчитывал, тем более что он собирался выделить мне всего сорок пять минут. Как только мы стряхнули с пальцев последние крошки, он дал понять, что готов говорить о деле. Я понял намек и сказал:

— Я пришел к вам, мистер Бахтияр, потому что вы являетесь одним из крупнейших клиентов Девонширской свалки, а с этой свалки, как я уже сказал по телефону, что-то, кажется, вытекает.

Его темные брови нахмурились, словно грозовые тучи.

— И поэтому вы решили, что вытекают именно мои отходы. Вы считаете, что это я загрязняю окружающую среду. Да будут мне свидетелями Аллах, Мухаммед и Хуссейн, я отрицаю это, инспектор.

— Не знаю, ваша это вина или нет, — не сдавался я. — А знаю я только то, что, судя по накладным, ваше производство дает достаточно высокотоксичных колдовских отходов, чтобы не исключать подобную возможность.

— Да возьмите любого производителя инструментов — ведь отходов у него всегда достаточно. — Бахтияр посмотрел на меня еще более угрюмо. — Я мог бы понять такое отношение, будь мы в суеверной Персии, хоть я и знаю, насколько это глупо. Но здесь, в Конфедерации, где, казалось бы, должен править разум… моему сердцу больно это слышать. На самом деле, инспектор, мои «Точные инструменты» уменьшают магическое загрязнение Энджел-Сити, а не увеличивает его. И я могу продемонстрировать вам, как.

— Прошу вас, сэр. — Я догадывался, какой аргумент он припас, но я мог и ошибаться. Но нет.

— Подумайте, инспектор, — сказал он, — если бы каждому колдуну приходилось самому мастерить магобеспечение, так, как в старые времена: не только резцы и сверла, но и мечи, посохи, жезлы, ланцеты, иглы, клинки и кинжалы с белыми и черными рукоятками. Тогда чародеи в нашем княжестве занимались бы этим повсеместно и менее эффективно, чем мы, производя гораздо больше магических отходов. Но этого не происходит, потому что большинство чародеев покупают магобеспечение у меня. Они не загрязняют окружающую среду, поскольку не выполняют черной работы. Ее выполняю я, и потому «Точные инструменты» привлекают всяких надзирателей, вроде вас.

Этот довод, касающийся единого источника, я слышал множество раз. Обычно в нем действительно есть доля правды — сосредоточенное в одном месте производство более эффективно, чем разбросанное в разных местах, и щадит окружающую среду. И Бахтияр был прав, говоря, что крупные производители выделяются, потому что производят и побочные продукты, чего не делают люди, пользующиеся их услугами. Но все это не значит, что крупнейшие производители не могут загрязнять окружающую среду сильнее, чем должны.

Примерно так я и ответил. Бахтияр поднялся на ноги:

— Пойдемте, инспектор. Вы сами увидите.

И он повёл меня в производственный цех. Все свободное место там было использовано так же рационально, как в любом предприятии легкой промышленности. Рабочий в противосаламандровых перчатках вынул поддон с раскаленными докрасна кусками стали и опрокинул его в ванну, из которой поднимались едкие испарения, чтобы охладить металл.

— Кажется, это третья закалка заготовок для резцов, — сообщил Бахтияр. — Теперь их погрузили в сорочью кровь с соком специальных растений.

— Эргономически выгодно, — заметил я; рабочий мог перенести заготовки из пламени прямо в ванну, не сделав ни единого шага. Когда заготовки впитали все достоинства крови и растений, он помолился над ними и призвал Силы. Среди упомянутых им Имен я разобрал Люмеха, Гадала и Митатрона, каждый из которых достаточно могуществен. Я спросил: — А как вы очищаете ванну после призывания Сил?

— Как обычно: святой водой и молитвой, — ответил Бахтияр. — Инспектор, я не утверждаю, что это действует на все сто процентов, и прекрасно понимаю, что остатки Сил там остаются. В конце концов, именно поэтому мы отправляем наши отходы на Девонширскую свалку, как предписывается законами княжества, провинции и Конфедерации. Если протечки и случаются, то, конечно, винить в них нужно руководство свалки, а не нас. Мы соблюдаем каждую букву закона.

— Если так, то вам беспокоиться не о чем, — сказал я. — Меня же беспокоит лишь то, что кто-то может хранить там отходы, не указанные в ведомости. Такие злобные элементы, которые могут прорваться сквозь охранные сооружения и даже в незначительном количестве причинить непоправимый вред окрестностям.

— Понимаю, — кивнул Бахтияр. — И все же мы, изготовители всех чародейских инструментов, используем лишь ограниченное количество порожденных магией материалов, как вам, наверное, известно. Идемте дальше. Посмотрим, сможете ли вы найти хоть какую-нибудь мелочь, которая не была бы самой заурядной для такого предприятия, как наше.