Голубая моя планета - Герман Титов

Подняли бокалы за успех. Тогда не было еще сказано слов: «Первый в мире полет человека в космос». Люди, собравшиеся на высокой дамбе над рекой, готовились к завершению грандиозной работы, длившейся несколько десятилетий. Они были сдержанны в разговоре, прогуливаясь по посыпанной шлаком дорожке перед объективом кинокамеры, который смотрел уже в историю.

В космос

Итак, мы снова на космодроме Байконур. Солнце уже поднялось высоко и успело нагреть бескрайнюю степь. Ракета в эти часы выглядела как-то особенно внушительно. Она, словно былинный богатырь, поблескивала на солнце остроконечным стальным шлемом.

Инженеры, техники и механики, люди самых разных специальностей заканчивали последние приготовления к старту.

Во второй половине дня Сергей Павлович Королев спросил меня:

- Есть ли необходимость еще раз посидеть в кабине корабля? Правда, он уже на старте и было бы лучше его сейчас не трогать. Но если есть необходимость, организуем.

Завтра утром старт. Все как будто ясно. Но неплохо бы еще раз посидеть спокойно в кабине и «проиграть» полет.

- Если есть возможность, Сергей Павлович, - попросил я, - то дайте мне полчасика посидеть одному.

- Хорошо, - согласился Главный конструктор. - Через сорок минут будет «окно» в программе подготовка корабля, и мы вместе съездим на старт.

Когда я закончил тренировку и спустился вниз с вершины ракеты, С. П. Королев стоял внизу и беседовал с одним из инженеров. Я подошел и доложил, что закончил тренировку. А инженер спросил у Главного:

- Сергей Павлович, вы просили остановить работы на тридцать минут и говорили, что придет космонавт. Уже прошло двадцать пять, а его все нет.

- Как нет? Вот он,- сказал, улыбаясь, Главный,- и уже закончил тренировку. Можете продолжать работы по графику.

После мне рассказывали, что инженер видел, как мы приехали на старт с Главным конструктором, как поднялся я в лифте в кабину корабля, но он не понял, что это был космонавт.

- Уж больно «неказистого» роста и щуплый какой-то, да к тому же в гражданской одежде, - рассказывал он своим товарищам.

В конце рабочего дня мы приехали в домик, в котором с Юрием Гагариным жили во время подготовки к первому полету. Теперь кровать Юрия занимал космонавт-3 Андриян Николаев.

Вечером к нам пришел С. П. Королев. Долго мы гуляли втроем. По-отечески беседуя с нами, Сергей Павлович старался выяснить, правильно ли мы понимаем свою задачу, не упускаем ли что-либо.

- Каждый полет неповторим, - говорил он. - Надо тщательно замечать все новое, что он песет в себе. Ведь мы исследователи, первооткрыватели...

Раннее утро 6 августа. Меня разбудил врач Евгений Анатольевич Карпов.

- Проспите полет, - с улыбкой сказал он. - Утро-то какое прекрасное!

Я вскочил с кровати, подбежал к окну, полной грудью вдохнул воздух, пахнущий степными травами. Да, утро было действительно прекрасное. На западе еще тускло мерцали звезды, а восток уже пламенел.

Обычная, отработанная на тренировках процедура надевания скафандров. Голубой автобус затормозил на площадке старта, и мы с Андрияном Николаевым в летных костюмах неуклюже вышли из его дверей. Нас окружили десятки людей, все желали успеха. Участливые лица, теплые, дружеские улыбки. Испытывая волнение, произношу короткую речь перед полетом, в которой благодарю за великую честь совершить новый полет в просторы Вселенной на советском космическом корабле «Восток-2».

И говорю о том, что свой космический полет посвящаю XXII съезду Коммунистической партии.

Меня обнимают, жмут руку, дружески хлопают по спине. Провожают к лифту.

- Счастливо тебе, Герман, - дружески напутствует Андриян Николаев. Мы крепко обнимаемся и «чокаемся» гермошлемами.

Провожаемый объективами кино- и фотоаппаратов, занимаю место в кабине корабля, устраиваюсь в ней, докладываю о готовности.

В кабине уютно. Ровный свет, приятный для глаза интерьер, удобное кресло. Такое ощущение, что мы на очередной тренировке. Еще раз проверяю приборы, связь, положение различных переключателей и тумблеров.

Все наблюдения и полученные в полете данные будут записаны в небольшую книжку, на белой обложке которой золотом вытеснен Герб нашей Родины - Союза Советских Социалистических Республик. Внизу, под Гербом,- «Бортовой журнал космического корабля «Восток-2». 1961 г.».

Мне предстоит заполнить его.

Белая пружина скрепляет страницы. По бокам бортжурнала - кармашки для карандашей. Космонавт-1, Юрий Гагарин, посоветовал заранее привязать карандаши, чтобы в полете они не уплывали из-под рук. Серый шелковый шнурок надежно крепит теперь карандаш к корешку книги.

Бортжурнал сейчас чист. Что-то будет в нем через сутки? О чем будут свидетельствовать записи и пометки?

Последние минуты перед стартом. Слежу за секундной стрелкой часов. Они показывают московское время. Да, там, за тысячи километров, над Красной площадью, сейчас разнесется бой Кремлевских курантов. Но вместо их знакомого перезвона слышу команду с Земли:

- Подъем!

Дрогнула, ожила ракета. Чувствую, как многотонная гигантская сигара устремилась ввысь. С каждым мгновением увеличивается скорость. Это я чувствую по нарастанию той силы, которая прижимает тело к креслу. Знаю, что у экранов телевизоров озабоченно следят за моим полетом товарищи.

- Будьте здоровы, друзья! До скорой встречи! Выход на орбиту ощущаю по новому, непривычному состоянию невесомости. Кажется, что корабль и меня вместе с ним перевернули вверх ногами. Это ощущение длилось несколько секунд. Довольно быстро привыкаю к этому необычному для себя положению.

Приборы подтверждают, что корабль вышел на орбиту. Приступаю к работе и прежде всего, сверяю показания приборов. Докладываю на Землю:

- Все идет отлично, все работает хорошо, самочувствие отличное.

Знаю, что в вычислительном центре сейчас идет напряженная работа. Вскоре мне передают параметры орбиты.

Теперь сверяю время с Землей и в соответствии с уточненными данными корректирую навигационную систему корабля.

Рейс корабля «Восток-2» имел основной задачей исследовать влияние на человеческий организм длительного колета по орбите и последующего спуска на Землю, проверить, как в таком полете состояние невесомости отражается на работоспособности человека. Были и другие задания технического порядка: испытания систем космического корабля, в частности системы ручного управления. В соответствии с ними и составлено подробное расписание, строгий график работы, которую предстояло мне выполнить в течение суток.