След зомби (Трилогия) - Олег Дивов

— Прошлой ночью ребята ее подстрелили, — сказал Мастер, глядя на кувыркающуюся в снегу Карму.

— О, господи… Знаешь, милый, если бы это говорил не ты, а кто-нибудь другой…

— Версия Штаба очень правдоподобна, да?

— С ней легче жить. Хотя она тоже какая-то шизоидная. Я так и не понимаю, зачем им нужен такой спектакль. Может, чтобы завалить газету?

— Нет, только не это. Боюсь, что за попыткой наполовину раскрыть карты стоит очень тонкий расчет. Тогда дела наши хуже некуда. Поговорить бы с Гаршиным… У вас в отделе, кроме тебя, женщин нет?

— Что ты хочешь сказать?

— Сам не знаю. Все в такой клубок запуталось… У меня просто голова раскалывается от обилия информации, которую девать некуда.

— Бедный ты мой… — Таня встала на цыпочки и прижалась губами к щеке Мастера. Щека была холодная и колючая. — Ох, не хочу я в этот кошмар верить. Ни одному твоему слову не хочу верить. Помнишь, я говорила, что, пока ты не появился, все казалось наваждением… Лучше бы так и оставалось. Я и сейчас, как вспомню твоих охотников, собак, Школу, — кажется, во сне видела. А ты мне проснуться не даешь. У меня пелена все время перед глазами.

— Помнишь Бенни? — вдруг спросил Мастер.

— Бенни? А, еще бы! Это тот… у-у… народный целитель? По кличке Бенни Бастард? С которым вы по пьянке Раевского побили?

— Верно. Только при чем тут пьянка? Бенни тебя просто обожал и очень рад был вступиться за правое дело.

— Не помню, чтобы он меня обожал, а помню, что вы ни за что ни про что отдубасили приличного человека.

— Ой, ну только этого не надо, ладно? Приличные люди так руки не распускают, когда у женщины рядом живой любовник сидит.

— Скажем точнее — полумертвый уже от водки.

— Ну… Не важно. Ты скажи: Бенни — это сон?

— Ты серьезно?

— Бенни работает с нами. Он форсирован и водит на расчистку бригаду сенсов. Убедительно?

Таня закусила губу и отвернулась. «Я помню Бенни. Однажды в жаркий летний вечер, когда все сидели обалделые от духоты и пили коньяк со льдом, он за полчаса так охладил комнату, будто в ней появился кондиционер. Внушение чистой воды, но такое мощное! Еще он предлагал меня слегка подлечить — только больно уж у него при этом были масленые глазки».

В отдалении Карма раздраженно тявкнула.

— И не надоело же тебе меня запугивать… Откуда ты взялся такой? — задала Таня преследующий Мастера всю жизнь вопрос.

Мастер опустил глаза и после мгновенного раздумья сухо ответил:

— Я из «Программы Детей».

— Чего-о? — спросила Таня, будто ослышавшись. Мастер шевельнул ладонями — словно развел руками. Глаза его смотрели по-прежнему тепло, но появилась в них такая знакомая Тане отстраненность… Восемь лет назад в подобной ситуации она решила, что этот человек сходит с ума. Тут-то все и треснуло.

— Не может быть… — прошептала Таня. Ей вдруг стало холодно, чертовски холодно, как в кабинете у Очкарика. Только разговор перешел в нормальное русло, только она успокоилась — и вдруг как ушат холодной воды. «Зачем ты это сказал? Почему ты опять делаешь мне больно? Этого не может быть».

— Может, может… — сказал Мастер. Будто ее мыслям покивал. — Пора уяснить, Танечка, что я не шучу. Я действительно мутант. И я очень нуждаюсь в твоей помощи.

— Перестань говорить мерзости, — слабым голосом попросила Таня. — Что я могу для тебя сделать?

— Пожалуйста, наведи справки об одном человеке, — сказал Мастер, думая о том, что Таня ему не поверила. «Наверное, это к лучшему». — Ты ведь все знаешь обо всех. — Мастер сделал паузу, чтобы Таня успела спросить:

— Кто?

Мастер вздохнул. «Чего я ее мучаю? Я ведь не врал — она мне действительно очень дорога. Слишком у нас богатое общее прошлое, чтобы поступаться ее интересами. Хотя сейчас ничто не значит ничего. Главное — успеть. С любыми потерями. Кто угодно. Только бы не Карма…»

— Ты наверняка о нем слышала. Это такой сенс. Его зовут Тим Костенко. Он мне нужен позарез. Если мне удастся с ним поговорить, встанет на место последнее звено. Я точно буду знать, что делать.

— Психи любят кучковаться, — поставила Таня диагноз очень усталым голосом. Отстранилась от Мастера и обхватила себя руками за плечи. — Иногда для психов строят даже специальные дома с решетками на окнах, чтобы никто их не тревожил.

— Э-э… Не понял, — протянул Мастер озадаченно.

— Знаешь, ты действительно мутант!

— Такой же, как Костенко. Только недоразвитый.

— Милый! — повысила голос Таня. — Очнись! Костенко нет. И никогда не было.

— То есть как это не было?! — искренне удивился Мастер.

— Тим Костенко — миф, — объяснила Таня. — Ни один экстрасенс никогда о нем не слышал. И дело не в том, что они не знают такого имени. Они не знают сенса с такими возможностями. Они в принципе отрицают, что человек может работать на такой мощности. Для человеческого организма это не-воз-мож-но. Можно видеть сквозь стену. Но нельзя сквозь нее убить. Можно овладеть чьим-то разумом после очень длительной обработки. Но нельзя за секунду подчинить себе целую толпу. Есть экстрасенсы, но нет психократов. Я убеждена, что Костенко — это пугало, специально кем-то выдуманное. Не знаю, кем и с какими целями. Но его нет.

— Жаль, — сказал Мастер так безмятежно, как будто не сам начал разговор. — Хорошо, Танюш, извини. Я прошу у тебя прощения. Мне просто важно было это выяснить. Все. Забыли. Ладно?

— Ладно, — отозвалась Таня через плечо. — Там у нас термос был…

Мастер достал из машины объемистую сумку и принялся накрывать на капоте импровизированный стол. «Итак, едва речь заходит о Костенко, сенсы отказываются говорить. Почему? Кто их так запугал? Кому понадобилось стереть Тимофея Костенко из информационного пространства? И как же мне теперь, черт возьми, его искать? На этом пути я непременно должен буду обнаружить себя. И тогда у Проекта точно нервы сдадут, и нас с Кармой застрелят, потому что этот парень действительно пугало, тут Таня права. Блудное дитя Проекта, негласно объявленное вне закона. Разрушитель, человек-ураган. Самое забавное, что десять лет назад мы чуть было не познакомились. Я даже голос его немного помню — очень пьяный голос по телефону. Тим не захотел встретиться со мной. Как же он сказал?.. „Все правильно. Я через это уже прошел, теперь наступает твоя очередь“. Жаль, что я его не понял тогда…

Тоже охотник на зомби. Только со мной надежные люди и отважные собаки, у нас есть оружие, и мы ловим по углам неповоротливые ожившие трупы. А он совершенно один и с голыми руками уничтожил целый полк зомбированных людей, отлично дрессированных убийц и диверсантов, отвернул башку научному руководителю „Программы „Зомби““ и взорвал пост слежения. Он выступил против всемогущего Проекта, и тогда у него отняли все, кроме жизни. И он не мог остановиться, пока не уравнял счет. Хотя как его уравнять, если у тебя убили любимую, отняли профессию и убедили родителей в том, что ты безумен? Не хотел бы я на своей шкуре узнать, что это такое. Хотя я что-то похожее своими руками учинил. От меня тоже отвернулся весь мир однажды. Но мне было легче, ведь я точно знал, на что иду. А ты, Тим, просто плыл по течению. Где же ты сейчас, друг? Ты знаешь то, что должен знать я. И, судя по всему, ты можешь без стрельбы пройти в Техцентр. Ты — ключ. Ты мне нужен. Эх, тоска…»