Власть молнии - Тимур Литовченко

— Если не мать даст, то кто ж ещё, — поддакнул Векольд, но тут же перевёл разговор на интересующую его тему:

— Тем более, что вы уходить собрались, как я понял. Не знаю, в какие далёкие земли вы забредёте, а такого винограда, как у нас, в Толстом Бору, не сыскать нигде.

— И ты так любил его, когда был маленьким! — умилённо заворковала Эдана. — Бывало, выбежишь из дома сюда, на это самое место и как крикнешь: «Има, давай анавим!» Забавное такое слово. И ножкой так забавно топал…

«Да, анвем — это виноград», — подтвердил мысленно Читрадрива.

«Но я действительно не люблю его», — подумал Карсидар.

«Неважно, всё равно возьми», — велел Читрадрива, а вслух сказал:

— Ты прав, почтенный Векольд, мы действительно собираемся в дорогу, поэтому нам нужно кое-что обговорить.

Эдана огорчённо вздохнула, губы Чатока дрогнули, хотя так и не сложились в довольную ухмылку. А старик медленно проговорил:

— Ну, не знаю, не знаю… Могли бы подольше задержаться, дорога от вас никуда не убежит…

И добавил оживившись:

— А теперь идёмте к столу. Жена таких лакомств наготовила! Шелинасих… то есть Карсидар… Давай. И ты заходи, Дрив. Как-никак, прощальный обед получается.

— Ничего, мы ещё поужинаем сегодня и завтра с утра поедим, — поспешил утешить его Карсидар, но старик отвернулся и пробормотал что-то неразборчивое.

— Идите, идите, — сказал Читрадрива. — Мы скоро присоединимся к вам. А пока позовите к себе Пеменхата, он никогда не против того, чтобы поесть.

— Да, конечно, — отозвался Векольд и скрылся в доме.

За ним последовали Чаток и Эдана.

— Хорошие они люди, — протянул задумчиво Карсидар. — Жаль, что так неловко получается: утратили они сына, сколько лет уже прошло, вдруг он нашёлся — и раз! Уезжать пора. Вновь сын исчезает.

Кажется, ситуация не на шутку растрогала его.

— Надеюсь, всё случившееся не повлияет на твоё первоначальное решение отправиться на поиски Риндарии, — спокойно сказал Читрадрива, взял из рук Карсидара гроздь винограда, принялся отщипывать ягоды и отправлять их одну за другой в рот. — Гм, неплохой сорт… Что ты скажешь на это?

— Ты про Ральярг или про виноград? — спросил Карсидар, рассматривая собеседника в упор.

— Про Риндарию, ясное дело. — Читрадрива повернулся, зашагал по тропинке, ведущей к колодцу и мотнул головой, приглашая следовать за собой. Вот сейчас самое время приступать к серьёзному разговору, решил он и сказал:

— Только вот что, насехэ, пора бы тебе начать называть вещи своими именами. Проще говоря, изучить анхито и обычаи твоего народа. А по-нашему никакого Ральярга нет, по-нашему есть Риндария. Ты понял, мой принц?

Всем нутром он ощутил, как в душе Карсидара медленно закипает гнев. Правда, он так и не разразился горькой тирадой. Карсидар мог протестовать в замке светлейшего князя, когда на основании промелькнувшего в его мозгу туманного видения Читрадрива впервые заподозрил в нём урождённого анаха. А сейчас крыть нечем, правда налицо — он действительно насехэ.

Карсидар долго не отвечал, а когда наконец совладал с возмущением, произнёс сдержанно:

— Во-первых, не называй меня на свой манер, гандзак. Для этих людей я могу быть Шелинасихом, ладно уж, они меня растили некоторое время. Но ты… для тебя… Не надо, ладно? А во-вторых, у нас есть дела поважнее. Я тут перекинулся парой словечек с Векольдом…

— Знаю, знаю, — бросил Читрадрива, лениво пережёвывая виноградинки. — Он же только что уговаривал нас задержаться. Эдана тужит за милым приёмышем, которого она рискует утратить почти сразу после того, как нашла, а Чаток ждёт, не дождётся, пока ты пересечёшь границу княжества. Да и после этого, думаю, долго не будет спокойно спать по ночам. Всё это довольно предсказуемо, а потому малоинтересно.

— Я, кстати, не о том, — процедил сквозь зубы Карсидар. — Я пытался разузнать у него что-нибудь про вход в Ральярг.

— И что? — с иронией в голосе спросил Читрадрива.

— Да ничего. — Карсидар вздохнул. — От одного намёка, что мы ищем загадочную страну, Векольда аж перекосило.

— Ещё бы! Так он тебе и скажет про Риндарию. Это же страна колдунов, как ты не понимаешь!

— Так оно и было, — подтвердил Карсидар. — Я пробовал возразить, что я родом оттуда, поэтому, мол, мне и надо вернуться. Да только он ответил, что неизвестно, почему и от кого я бежал, когда был ребёнком. Значит, в Ральярге не так безопасно, как может показаться.

— Вот видишь, он не собирается говорить, — хмыкнул Читрадрива.

— Но его сын собирается.

Читрадрива остановился, повернулся на каблуках и удивлённо воззрился на Карсидара. Однако в недоумении он пребывал всего несколько секунд, затем рассмеялся, размахнувшись зашвырнул оставшуюся от виноградной грозди обглоданную веточку подальше в кусты и воскликнул:

— Как же, как же! Чатоку не терпится избавиться от новоявленного претендента на наследство. Тоже мне доброжелательный помощник!

— Зато дорогу покажет. Насколько я понял, мы отклонились на запад, но совсем-совсем немного. Начало тропы, ведущей туда, лежит всего в нескольких часах перехода от ближайшего виноградника…

— …собранный с которого урожай нас непременно заставят сейчас попробовать, — с невинным видом заметил Читрадрива, закатил глаза и причмокнул, изображая удовольствие. И почувствовал, что Карсидара буквально замутило от отвращения.

— Вот именно. К этому я и веду, — сказал он веско и смерил собеседника взглядом с головы до ног. — Ты терпеть не можешь винограда, который в детстве так любил. Ты боишься воды после того, как едва не утонул. До недавнего времени ты вообще не мог говорить о серьге, которую тебе нацепили в детстве. Ты был не в силах связно объяснить, отчего тебя тянет в Риндарию. И от некоторых слов на анхито у тебя жутко болела голова. И поначалу Векольд с женой были тебе очень неприятны. Как думаешь, что тут общего?

— Что общего? — Карсидар надолго задумался.

Осторожно проследив за его мыслями Читрадрива усмехнулся и, сжалившись над ним, наконец сказал:

— Так вот, общее здесь может быть только одно. Я полагаю, что серьга в ухе охраняет не только других от тебя, но и тебя от других. Вернее, тебя от слишком сильного нервного напряжения. Сам подумай: маленький принц спасается из Риндарии бегством, потеряв мать и всех близких ему людей. Он каким-то образом попадает в предгорье, которым заканчивается на юге Люжтенское княжество и прибегает в Толстый Бор. Здесь он осваивается у чужих людей, понемногу изучает их язык; но как только жизнь налаживается, на хутор нападают дикари, мальчишка бежит от них, падает в реку, его выносит течением в Зальду, плывя по которой он достигает южных областей Орфетана… Верно, ты барахтался в воде целые сутки.