ГНОМ - Александр Шуваев

Через сутки в штурмовке немецких позиций участвовали все реактивные "лавочкины" фронта, аж 83 штуки. Приказ - приказом, но уже нашлось достаточное количество желающих, и это некоторым образом чувствовалось. Они делали по три-четыре вылета в сутки. Штурмовали аэродромы и терроризировали зенитчиков. Обстреливали с особым садизмом радарные установки. "Не обращать внимания", как рекомендовало, изучив фактические результаты действий новых машин по итогом первого дня немецкое командование, получалось, в общем, довольно плохо: пилоты учились и эффект от их действий постепенно рос.

В своих послевоенных мемуарах, известной книге "Грохочущее небо" генерал Кортен писал: "От действий реактивных машин русских за все время "Битвы за Кавказ" на земле потеряно не более пятнадцати германских самолетов, еще около двух десятков получили умеренные повреждения. В воздухе за месяц они не сбили ни одного самолета люфтваффе. Но их роль в дезорганизации обороны вообще и противовоздушной обороны на Кубани трудно переоценить".

Это свойство, - судить обо всем со своей колокольни, - похоже, является частью человеческой натуры вообще. Потому что то, что делали реактивные "лавочкины" на земле, не идет ни в какое сравнение с тем, что они устроили на море.

Неизвестному работнику штаба Второй Воздушной армиии, - его имя до сих пор не раскрывается*, - пришла в голову естественная мысль: пустить "громыхалки" против транспортных судов кригсмарине. После двух-трех пробных атак, проведенных при удобном случае, командование расщедрилось, "повесив" над береговой линией "Т - 10" с радаром последней модели.

Они появлялись, словно неоткуда, будто само море выплевывало их, налетали, как буря, обдав палубу и надстройки коротким ливнем снарядов.

Их полет был так стремителен, что гром и дьявольский свист двигателей становился слышен только тогда, когда они оказывались совсем близко, и поздно было что-либо предпринимать.

По двое - по трое, одновременно, или поочередно. Амет-Хан смеялся и пел, убивая и разрушая на выбор. Блестящий истребитель, тут он нашел у себя ни капельки не меньший талант, творя невозможное. Он топил "шнелльботы" умудряясь влепить в них по пятнадцать-двадцать снарядов из имеющихся у него ста восьмидесяти. Крушил на крупных транспортах мостики и ходовые рубки, убивая и калеча командный состав. После него оставались потерявшие управление госпитальные суда и потерявшие ход войсковые транспорты, горящие танкеры и рвущиеся "грузовики" с боеприпасами. Казалось, этот красавец сделан из стали, а усталости не ведает вообще. Доходило до того, что он пересаживался в "лавочкина" через час после вылета, скажем, на свободную охоту в любимой "косичке" "Як - 9С".

Другие и близко не обладали его талантами, но дело свое делали. Десятки убитых. Изрешеченные надстройки, покрытые рваными дырами палубы и дымовые трубы. Почти постоянно - пожары на атакованных транспортах. С ними, как правило, справлялись, но повреждения накапливались, приближаясь к тому пределу, когда судно придется отправлять в ремонт. Повреждения и жертвы от штурмовки одним "лавочкиным" были, в общем, умеренными, мощное для истребителя, вооружение, все-таки, не слишком годилось для атаки морских целей. Даже среднеразмерных. Зато они могли атаковать цель близко от берега, вернуться, и атаковать снова. А еще они наводили на поврежденные суда пикировщиков, значительно повысивших к этому времени квалификацию.

Особенным шиком считалось пригласить стервятников к расклеву беспомощной добычи, потерявшей ход или управляемость, но тех корабли эскорта - сбивали, причем достаточно успешно.

С "лавочкиными" они не могли поделать ничего. Помимо дикой скорости, так еще "тканые" корпуса, как оказалось, исключительно плохо видные на радаре. Через неделю-полторы от начала систематических штурмовок произошло неизбежное: немецкие конвои практически перестали подходить к берегу днем. Усилиями "умельцев" был потоплен не такой уж большой тоннаж, но поврежденными оказались не менее восьмидесяти процентов транспортников, имевших несчастью оказаться у берега в эти недели. Некоторые выглядели сущими плавучими руинами, а для ремонта, - не хватало сил, людей, а самое главное - времени, потому что запертые на Кавказе армии жили только за счет снабжения по морю.

Настоящим началом конца стало принятое 6 апреля решение вывести с Кавказа, с Кубани истребительные группы. Тут не было трусости или недостатка воли: авиабазы к этому времени постепенно превратились в руины, аэродромные команды не успевали ремонтировать взлетные полосы, и сколько-нибудь эффективная летная работа становилась невозможной технически. Сила солому ломит.

Рейхсмаршал авиации поклялся фюреру, что "необходимая истребительная поддержка будет в полном объеме оказана с аэродромов в Крыму, совершенно недоступных для вражеской авиации". Да фюрер, это надо было сделать давно, фюрер. Так надо было поступить с самого начала, фюрер. Толстый наркоман являлся одним из самых умных людей в окружении Гитлера. В чем-то его фигуру следует считать уникальной: такая, до самого конца, преданность у трезвейшего ума циников встречается, мягко говоря, нечасто. Готовясь к аудиенции, он собирался врать. Во время вранья он почти верил, что говорит фюреру чистую правду. Ягд-группы вывели с Кавказа, перебазировав на развитую сеть аэродромов в Крыму. Честно взяв три - за одного своего на протяжении всей компании, - последние месяц-два это соотношение стало куда худшим, но все-таки, - люфтваффе проиграло битву. Став практически недоступными для воздействия русских, истребительные группы вместе с этим потеряли реальную возможность как-либо влиять на ситуацию: как оказалось, лишние 70 - 120 километров играют очень большую роль. Решающую.

Ночи в апреле слишком коротки даже и на Черном море. Переход на преимущественно ночное время оперирования дал кое-что, но недостаточно. Просто теперь транспорты перехватывали на большем расстоянии от берега. "Т - 10" начали чаще менять друг друга, практикуясь в применении новинки: управляемых планирующих бомб.

Благо еще, в самый последний момент кому-то мыслящему здраво пришло в голову сменить само снаряжение: с самого начала вся оснастка готовилась под бронебойные бомбы весом в полторы тонны. Теперь, как и водится, на охоту ехать - собак кормить, заменили оснастку на чисто фугасную, превратив бомбы в ОЧЕНЬ большое подобие минометных мин, с огромным количеством взрывчатки. Реализация простейших с виду идей почти неизменно оказывается делом и непростым и мешкотным: за все время удалось сбросить всего восемь "УПАБ - 1400", из них три случая можно признать успешными: №2 дала прямое попадание в готовящийся под погрузку "Lindenalee", водоизмещением в полторы тысячи тонн, так что силой взрыва его разломило пополам, убив всех, кто работал поблизости на берегу, №5, разнесший вдребезги плавучий кран, и №6, походя снесшая фальшборт "Баруссии" и взорвавшаяся в непосредственной близости от транспорта. Подводные повреждения оказались так велики, что судно пришлось намеренно посадить на мель.

63-й действовал в своем духе: на фронт пришли четыре первых, малосерийных "Ла - 9С-бис". С "Лазуритом" первой модели, скоростью 930 км/час и возможностью подвесить две 100-кг бомбы, - чтобы немцы в море не скучали и ночью. Амет-Хан, наведенный "десяткой", добился, пожалуй, наивысшего достижения в своей и без того яркой военной карьере: тихой, пасмурной ночью 10 апреля сумел поджечь "Фьоренцу", водоизмещением три с половиной тысячи тонн и с грузом артиллерийских боеприпасов. Взрывы на этом крепком коммерческом пароходе итальянской постройки продолжались несколько часов, прежде чем обреченное судно пошло на дно.

Войска трех советских фронтов на протяжении всей зимы и весны действовало предельно методично, постоянно укрепляя оборону, как по линии соприкосновения, так и в глубине позиций, в ее опорных пунктах. Ряд попыток взломать оборону немцев и рассечь группировку на несколько частей результата не дали, и привели только к тяжелым, неоправданным потерям в людях и технике. Сильнейшая группировка германских войск оказалась попросту не по зубам окружившим ее армиям, но вот поражение в титанической воздушной битве резко понизило устойчивость немцев. Снабжение неуклонно, день ото дня ухудшалось, артиллерийская группировка русских исподволь стала чрезвычайно мощной, а их авиация, почуяв свою практически полную безнаказанность, словно озверела. Но это в общем, а в частности, - "Ил - 2", к примеру, сделали практически невозможной какую-либо контрбатарейную борьбу. Теперь и артиллерия русских действовала так, как ей это нравится. Кто пробовал, тот, БЕЗ СОМНЕНИЯ, поймет, что это значит, когда артиллерия противника расстреливает тебя безнаказанно.

Потом накал боев как-то стих, из чего ОКВ сделало вывод, что Советы, не имея достаточных сил после успешной, но невообразимо тяжкой зимы, решили сосредоточить все силы там, на юго-западе, где неумолимо назревали грозные события лета 1943 года. Вероятно - почли за благо обойтись плотной блокадой застрявших на Кавказе армий, предоставив основную разрушительную работу времени: что они есть - что их нету вовсе.