Мертвая ведьма пошла погулять - Ким Харрисон

— Ага, ничего.

— Ты даже не посмотрел, — пожаловалась я в тот самый момент, когда лифт вдруг затрезвонил. — Это может быть он, — сказала я. — Зелье у тебя наготове?

— Мне только крышку отковырнуть, и я его с головы до ног оболью. — Дженкс опять закатил стекло вверх и метнулся в укрытие. Между потолком машины и защитным козырьком балансировал подвешенный мною туда пузырек «снотворного» зелья. Фрэнсису, однако, будет предложено думать, что это нечто куда более зловещее. Пузырек должен был послужить для Фрэнсиса славным стимулом, чтобы он согласился позволить мне занять его место на допросе Каламака. Подобный наезд на взрослого мужчину, пусть даже слабака и размазню, был делом заковыристым. Не то чтобы я собиралась вырубать Фрэнсиса и засовывать его в багажник. Но если оставить его без сознания там, где любой сможет его найти, меня застукают.

Мы с Дженксом уже целый час околачивались на автостоянке, делая небольшие, но весьма существенные модификации спортивной машины Фрэнсиса. Дженксу потребовалось всего лишь несколько мгновений, чтобы закоротить тревожную сигнализацию, а также расфеячить замки дверцы водителя и окон. Я должна была дождаться Фрэнсиса снаружи машины, однако моя сумочка уже была засунута на пассажирское сиденье.

Фрэнсис заполучил себе не машину, я сущее загляденье: красный автомобиль с откидным верхом и кожаными сиденьями. Там был двойной контроль климата. Стекла могли становиться непрозрачными— это я знала, потому что сама попробовала. Там даже имелся встроенный мобильный телефон, аккумуляторы к которому теперь лежали у меня в сумочке. Буквенный номерной знак гласил: АРЕСТОВАНО. Проклятая штуковина имела в себе столько всяких хитрых приспособлений, и для снятия каждого из них нужен был допуск. Вдобавок в машине все еще пахло новизной. «Взятка, — с уколом ревности задумалась я, — или деньги за молчание?»

Световой индикатор над лифтами погас. Я нырнула за столб, надеясь, что это Фрэнсис. Мне меньше всего хотелось опоздать. Мой пульс мигом набрал привычный стремительный ритм, и улыбка расплылась по моему лицу, стоило мне только узнать быстрые шаги Фрэнсиса. Он был один. Последовало звяканье ключей и удивленное «гм», когда машина не издала приветственного чириканья после снятия -тревожной сигнализации. От радостного предвкушения у меня аж кончики пальцев защекотало. Дело обещало стать забавным.

Как только дверца машины пискнула, открываясь, я выскочила из-за столба. Мы с Фрэнсисом дружно влезли в автомобиль с разных его сторон и одновременно захлопнули дверцы.

— Что за черт? — воскликнул Фрэнсис, только теперь понимая, что он вдруг оказался в компании. Прищурив и без того узкие глаза, он сбросил со лба вялую челку. — Рэчел! — произнес доносчик, только что не сочась неуместной самонадеянностью. — Рад тебя видеть. Ты такая мертвая.

Тут Фрэнсис протянул руку к дверце. Я быстро схватила его за запястье, указывая на Дженкса. Феек ухмыльнулся. Его крылышки так затрепетали от предвкушения, что превратились в одно смутное пятно, пока он похлопывал ладонью по пузырьку с зельем. Фрэнсис побелел.

— Дело сделано, — прошептала я, отпуская его и запирая обе дверцы. — Ты арестован.

— Что... что ты такое творишь? — стал заикаться Фрэнсис, бледнея под своей гнусной щетиной.

Я улыбнулась.

— Я беру на себя твое задание по допросу Каламака. Ты всего лишь добровольно меня к нему отвезешь.

Фрэнсис сперва оцепенел, а затем выдал намек на твердость характера.

— Пошла ты на Поворот, — проговорил он, не сводя глаз с Дженкса и с зелья. — Не верю, что ты окунулась в черную магию и сварганила что-то смертоносное. Я прямо сейчас тебя арестую.

Дженкс издал презрительный возглас и наклонил пузырек.

— Нет, Дженкс, погоди! — заорала я, вскакивая со своего сиденья. Почти сидя у Фрэнсиса на коленях, я прижала правую руку к дыхательному горлу тощего сопляка и ухватилась за подголовник, буквально приковывая доносчика к сиденью. Пальцы Фрэнсиса успели ухватиться за мою руку, но в такой тесноте он ничего поделать не мог. Внезапно выступивший у него на лбу пот заодно со скрипом пластиковой куртки показался мне еще зловреднее аромата моих духов. — Идиот! — зашипела я в ухо Фрэнсису, поднимая глаза на Дженкса. — Да ты хоть знаешь, что там такое аккурат над твоей ширинкой болтается? Хочешь рискнуть и получить необратимые последствия?

Фрэнсис молча покачал головой, и я придвинулась еще ближе несмотря на то, что рычаг переключения скоростей больно упирался мне в ляжку.

— Ты бы не сделала ничего смертоносного, — сказал затем Фрэнсис. Голос его стал еще писклявей обычного.

Сидя на защитном козырьке, Дженкс пожаловался:

— Проклятье, Рэчел. Дай мне его отоварить. А рулить я тебя в два счета научу.

Пальцы, зарывшиеся в мою руку, внезапно дернулись. Я вся сжалась, используя боль как стимул, чтобы еще плотнее прижать негодяя к сиденью.

— Сикараха! — воскликнул Фрэнсис. — Ведь ты просто... — Тут я слегка дернула рукой, и из горла у него вышел лишь хрип.

— Сикараха? — заорал разъяренный Дженкс. — А ты потный мешок с дерьмом! Знавал я пердунов, которые приятней тебя пахли! Думаешь, ты лучше меня? А, жопа с ручкой? Нет, сикарахой меня назвать! Рэчел, дай я сейчас же его отоварю!

— Нет, — негромко ответила я, хотя моя нелюбовь к Фрэнсису уже превратилась в настоящее отвращение. — Уверен, мы с Фрэнсисом сможем найти общий язык. Все, что мне нужно, это поездка в поместье Трента и его допрос. Фрэнсису за это не нагорит. Ведь он жертва, не так ли? — Я мрачно улыбнулась Дженксу, прикидывая, удастся ли мне удержать его от усыпления Фрэнсиса после подобного оскорбления. — И ты потом не станешь его преследовать. Слышишь меня, Дженкс? После того, как осел вспашет поле, его не убивают. Он еще следующей весной может пригодиться. — Я опять подалась к Фрэнсису, дыша ему в самое ухо. — Верно, куколка?

Фрэнсис как смог кивнул, и я медленно его отпустила. Взгляд его был сосредоточен на Дженксе.

— Ты давишь моего коллегу, — сказала я, — и тот пузырек проливается на тебя. Ведешь слишком быстро, и пузырек опять проливается. А если ты привлекаешь внимание...

— Я тебя из него с головы до ног оболью, — вмешался Дженкс. Легкая игривость в его голосе уже сменила пылающий гнев. — Но если ты снова меня достанешь, я сразу же тебя отоварю. Даже Рэчел не стану спрашивать. — Смех фейка прозвучал как звон злобных колокольчиков. — Ну как, поняла, Фрэнсина?

Фрэнсис сузил глаза. Поерзав немного на сиденье, он поправил воротник своей белой рубашки, а лишь затем закатал рукава куртки до локтей и взялся за руль. Я возблагодарила Бога за то, что из уважения к допросу Трента Каламака Фрэнсис оставил дома свою «гавайку».