Идеальная жена - Джейн Гуджер

Все еще улыбаясь, она отстранилась от него и превратилась в одетую в шелковое платье статую.

Генри скрестил руки на груди.

— Беатрис, кажется, думает, что мистер Моррисон будет просить меня выйти за него замуж. Под несколько раздражающей маской самодовольства, он все же очень хороший человек. Вы меня понимаете? — Она снова заговорила светским тоном, как записная кокетка. Это было так не похоже на Энн.

— Вы хотите выйти за него замуж? — спросил он, изображая равнодушие, хотя ему хотелось кричать.

Энн отвернулась и пошла к выходу из холла, Генри последовал за ней, но руки не предложил.

— Я не думала, что мне представится возможность выйти замуж. Но Джейка, похоже, не волнует мое прошлое.

— Не сомневаюсь, — с сарказмом в голосе сказал он.

Энн остановилась и поднесла ладонь губам.

— Вы хотите сказать, что единственная причина, по которой мистер Моррисон интересуется мною, — то, что я разведена?

Генри пожал плечами.

— Возможно.

— Далеко не у каждого мужчины есть скрытые мотивы для подобных поступков, — сказала она и, подхватив свои пышные юбки, поспешила прочь.

«Черт, — подумал он, — вернулась настоящая Энн. Как только она не видит, что стремления Джейка Моррисона отнюдь не невинны? Он ведь откровенно соблазнял ее! А приготовленная постель?»

Энн внезапно остановилась, прислонилась к сверкающим полированным панелям под мягким светом лампы и взглянула на Генри. Она была прекрасна. Свет лампы пронизывал ее волосы, придавая им чудесный золотистый оттенок. Девушка стояла, заложив руки за спину, опираясь о стену. Маленькие атласные туфельки выглядывали из-под ее пышных юбок. Генри стоял, не двигаясь, — руки в карманах, голова слегка откинута назад. Он смотрел на нее.

— Как вы думаете, мисс Фостер, сможете ли вы когда-нибудь простить меня? — тихо спросил он.

Она покачала головой.

— Нет.

Он посмотрел вниз на ковер, потом снова на нее и кивнул, горько улыбнувшись.

— Я так и думал.

Когда Генри подошел к Энн, она стояла неподвижно, глядя на него грустными глазами, способными свести с ума любого мужчину.

— Почему вы позволяете мне целовать вас, Энн? Если вы ненавидите меня, почему вы целуете меня в ответ?

— Я ненавижу не вас, Генри. Я ненавижу то, что вы сделали со мной.

— Это уже кое-что, — улыбнулся он.

Что-то промелькнуло в ее глазах и погасло.

— Это — все, Генри. Все.

Она заставила себя оторваться от стены и выбежала из холла. Генри не стал ее останавливать, потому что вдруг осознал ужасную правду.

Он влюбился в свою бывшую жену.

«Твоя мать и ее родители приехали в «Морской Утес» как раз накануне праздника Четвёртого Июля и должны были остаться там до начала сентября. Затем они собирались вернуться в Нью-Йорк, чтобы подготовиться к свадьбе Уолтера и Элизабет, которая должна была состояться в День Благодарения. За обедом Элизабет, бросая на меня выразительные взгляды, без умолку болтала о свадьбе. Она хотела увидеть, какой будет моя реакция. Она спрашивала Уолтера, где они проведут медовый месяц. Поедут ли они в Европу? А может быть, в Англию? Она смешила Уолтера, очаровывала его.

Я не очень верил всему этому. После всего, что между нами произошло, в своем воображении я уже был мужем Элизабет. И неважно, сколько раз она говорила мне, что это невозможно. Я неоднократно угрожал все рассказать Уолтеру, но она пускала в ход слезы, умоляя не делать этого. Как мог я даже подумать о том, чтобы нанести Уолтеру такой удар, спрашивала она? И я не смог этого сделать. Не потому, что меня уговорила эта вздорная девчонка, а потому, что он был моим сыном и я все же любил его. И именно поэтому мой роман с Элизабет медленно убивал меня. Каждый раз, прикасаясь к ней, я предавал моего сына. И даже сознавая это, я не мог остановиться, да и не пытался.

Все закончилось в августе. Элизабет пришла ко мне бледная и испуганная. Я подумал, что, наконец, увидел истинные эмоции на ее красивом лице. Видишь ли, Генри, оказалось, что Элизабет беременна.

Я обрадовался этому, полагая, что теперь она будет вынуждена выбрать меня, Я недооценил Элизабет. Она пришла ко мне не за предложением руки и сердца. Она пришла сообщить, что теперь дату свадьбы придется перенести на более ранний срок. Сначала я подумал, что она, должно быть, шутит. Я говорил ей, что она не может теперь выйти за Уолтера. Прости ее, Господи, но она посмеялась надо мной. Она напомнила мне, что никогда не собиралась делать наши отношения постоянными. Я не знаю, что тогда удержало меня от того, чтобы убить ее. Я до сих пор слышу ее мелодичный жестокий смех. Отсмеявшись, она прикусила губами свой розовый пальчик и надолго задумалась. И, наконец, объявила, что единственный способ перенести дату свадьбы — это переспать с Уолтером, Она объявила это так, как объявила бы, что собирается устроить званый ужин.

Элизабет оставила меня в бессильной ярости, сердце мое обливалось кровью. Я с ума сходил от горя и любви. Как могла она поступать так? Хотя, вероятно, именно этого я и заслуживал. Конечно, я не мог предупредить Уолтера, что его невеста собирается обмануть его, сделав вид, что носит его ребенка. В этом случае мне пришлось бы во всем сознаться сыну. И я был вынужден позволить Элизабет выполнить ее намерение. Я ничего не предпринял. Я слышал, как они смеялись на балконе, потом целовались. Я стоял возле окна, скрываясь за тяжелыми шторами, и голова моя, казалось, лопалась от ревности и гнева. Я услышал, как в холле раздались шаги. Это была она. Я пошел за ней до двери в спальню Уолтера, и прежде, чем войти туда, она послала мне воздушный поцелуй. Я настолько потерял голову, что остался у двери подслушивать страстные вздохи Элизабет и слова благодарности Уолтера. Я думал, что умру.

В ту ночь я отказался от моего сына».

Глава XV

В первый раз за всю свою взрослую жизнь Энн надела купальный костюм. Она намеревалась искупаться на Бейли Бич. На этом пляже она не была уже много лет. Последний раз Энн отдыхала там, когда ей было четырнадцать лет. И хотя с тех по, прошло уже почти десять лет, Энн все еще внутренне корчилась от чувства острого унижения, которое ей пришлось тогда испытать.

Энн была приглашена в компанию юных девушек. Она до сих пор помнила восторг, который испытала, втиснувшись в один из купальников своей старшей сестры. Ее никогда раньше не приглашали, и она радовалась, что ее приняли в компанию сверстниц, куда она так стремилась попасть. Купальник был тесноват, но Энн казалось, что он стройнит ее. Она вертелась перед зеркалом, не осознавая, что на самом деле выглядит ужасно. Она думала только о том, что пойдет на пляж как все другие девушки, будет веселиться, сплетничать и плескаться в море вместе со всеми.