Голливуд истекает кровью - Х. Р. Пенроуз

class="p1">Она несколько раз моргнула, как будто ее мозгу потребовалось еще несколько мгновений, чтобы осознать эту идею.

— Почему? — она недоверчиво прищурила на меня свои глаза.

— На самом деле все просто. Ты придешь, когда я позову, поэтому я не вижу необходимости удерживать тебя здесь какое-то время. Нет, с тех пор как я получил от тебя то, что хотел, — я пожал плечами; она слегка вздрогнула от этого намека.

Мужчины в комнате бросали на меня уничтожающие взгляды, но мне было наплевать на их суждения о том, как я обращался со своей будущей женой.

Мне очень понравилось звучание Пэрис Марчетти.

— По крайней мере, я избавлюсь от твоей диктатуры! Верну себе собственную жизнь и свободу, как можно дальше от тебя.

Презрение исходило от нее. Ее полный отвращения взгляд был направлен на меня.

Да, я тоже испытываю отвращение к самому себе.

— Не пойми меня превратно, что я позволяю тебе уехать на свободу, Голливуд, — я дерзко ухмыльнулся. — Только не тогда, когда по щелчку моих пальцев тебе придется бежать обратно и плясать под мою дудку.

Я был рад, что в данный момент в пределах ее досягаемости не было оружия.

— Помнишь свою аналогию с клеткой? — я подался вперед, сцепив пальцы. Эти поджатые губы убедили меня, что она помнит. — Я так и думал.

— Что сделало тебя таким? — она кипела.

— В детстве меня недостаточно обнимали, — невозмутимо ответил я.

Технически, я был рядом со старой доброй Стеллой Марчетти. Пока она не решила, что меня недостаточно, чтобы удержать ее в этой жизни, и не оставила меня на милость Рэймонда.

— Это печально, — она скрестила руки на груди, казалось, нисколько не обеспокоенная отсутствием у меня близости в детстве.

Не то чтобы я хотел жалости. Если уж на то пошло, ее положение было плачевным. Ее отдали в приемную семью, просто чтобы они могли расторгнуть постоянный контракт. Они просто ‘позаботились’ о проблеме. Честно говоря, было удивительно, что они ее не убили. Я все еще был сбит с толку тем, почему Говони пытался аннулировать его; не было никаких разумных рассуждений или объяснений.

Ее биологическая семья никогда не заботилась о своей дочери; при первой же возможности они заложили ее в рамках коммерческой сделки. Анджело Говони считал, что он важнее, чем был на самом деле, а Джулия Говони была покорным домашним животным, делавшим все, что помогало регулярно делать ей инъекции ботокса.

Затем Анджело повернулся, обвинив Братву в ее предполагаемом похищении, начав мини-войну между ними, но без доказательств. Его история была невероятной. Тем не менее, ни у кого из нас не было доказательств того, что Говони, а именно Анджело, что-то сделал сам. Мы оказались в тупике. Пока не появилась Пэрис; новая многообещающая актриса не попала на экраны телеканалов и газет. Затем игра была окончена для всех участников.

Перевернув запястье, я засек время.

— Уверен, ты сможешь занять себя на несколько часов. О… — я хихикнул. — Если ты хочешь взять какую-нибудь одежду, тебе лучше добраться до нее до того, как ее перевезут в мою комнату. Насовсем. На будущее, конечно.

Разочарованно вскрикнув, она ушла, хлопнув за собой дверью. Я взял себе на заметку вложить деньги в мягко закрывающиеся двери.

— Это было немного грубо, — прокомментировал Альфонсо.

Господи, с каких это пор мои люди стали на сторону других?

— Это был босс в самом разгаре, разбирающийся со своей будущей женой, — Дарио покачал головой. — Я не знаю, кого я иногда больше опасаюсь. У этой женщины отвратительный характер.

— Брак, заключенный в аду, — вмешался Чиро.

— Разве я этого не знаю, — я потер рукой подбородок. — Ладно, так какой у нас план?

Стоя поодаль, я наблюдал, как она усаживалась в мой личный вертолет. Я, наряду с другими способами передвижения, полностью изменил их, убрав кричащее клеймо, которое было у моего отца. За ней внимательно следили Чиро и Брандо, двое из моего ближайшего окружения и самые доверенные люди. Затем Лиам и Шейн, двое других ее охранников, которым я доверил сохранить ее в безопасности. Сейчас это было главным приоритетом. Ее уводили обратно из моего лагеря в реальность.

На моем лице появилась ухмылка, когда я заметил вдалеке повязку, которая была надета ей на глаза. Она не смогла бы найти или увидеть комплекс, когда уходила бы. Я не до конца верил, что она не побежала бы к первому попавшемуся авторитету и не сдала бы меня. Итак, мне пришлось предпринять шаги для обеспечения безопасности тех, кто здесь жил.

Наблюдая, как лопасти несущего винта вертолета набирали скорость, он поднял за собой пыль, прежде чем вскоре взлететь и улететь. Я прищурился, наблюдая за его траекторией вдалеке, пока он не превратился в маленькую точку.

Я силой втянул ее в свою жизнь, в жизнь, о которой она не подозревала, но которая нависала над ней. С кем-то, готовым взорвать все, что она знала.

Я нисколько не жалел, что это был я. Лучше иметь оскорбленные чувства, чем быть в шести футах под землей, поедая могильную грязь, с пулевым отверстием между глаз, просто за то, что ты существовал.

Чего она еще не понимала, так это сложности ситуации, реальной опасности, которая угрожала ей без ее ведома. Только сейчас она поняла, до некоторой степени. Мои охранники были там по этой причине, и когда Голливуд была бы готова подробно выслушать мою версию, не впадая в истерику, я с радостью поделился бы информацией.

Потому что ты сам не закатил истерику. Но мы решительно игнорировали это.

С тем, что осталось от моих доверенных людей, мы выдержали палящую послеполуденную жару, пробираясь через территорию комплекса, намереваясь проверить наш арсенал.

Дафна появилась из ниоткуда десять минут спустя, когда я намеренно игнорировал ее краем глаза, пытаясь догнать меня и мужчин.

Она знала о ситуации между ней и мной, решила принять участие, но теперь решила, что ей не нравились четкие условия начала. Возможно, она верила, что за то время, что мы были вместе, я почувствовал бы к ней какие-то искренние чувства? Возможно, то, как я к ней относился, показалось ей грубым, учитывая, что технически мы были вместе больше года. Вместе… Я имел в виду это в широком смысле.

Знание того, что избавиться от нее было бы труднее, когда пришло бы время, в конце, не помешало мне вовлечься с самого начала. Во всяком случае, это дало мне повод, зная, что это снимало с меня напряжение. Это была большая оценка в ее пользу, которую я сравнивал с другими