Интеграция - Андрей Схемов

В общем, у этой девочки и раньше не было никого, кроме мамы. А теперь она и вовсе осталась одна.

От слов Бессмертного аж кошки заскребли на душе. Порою на самые простые вопросы бывают настолько сложные ответы, что даже жалеешь, что спросил.

Но Порохов и не думал останавливаться. И потому продолжал задавать вопросы:

— А в третью категорию кто входил?

— Это ещё печальнее история, — голос профессора к этому моменту уже полностью пропитался грустью. — В третью категорию входили люди (не только дети) с неизлечимыми болезнями. Для них здесь были созданы условия, чтобы они смогли прожить, как можно дольше. А, если повезёт найти лекарство…

В этот момент связь пропала. А дрон, летевший вслед за нами, грохнулся на ступени.

— Что ж, — посмотрев на разбитый квадрокоптер, обыденным голосом произнёс командир. — Похоже, мы уже близко к поверхности.

Обрыв связи не стало чем-то удивительным простой причине, что нас предупреждали об этом. Нам заранее сказали, что как только мы поднимемся до определенной отметки, связь с людьми из бункера.

Следовательно, до выхода на поверхность нам осталось не больше десяти лестничных пролётов.

Оставшийся путь мы преодолели без шуточек Порохова. Да и вообще в этот момент было не до разговоров. Я всё размышлял над словами профессора. Никогда бы не подумал, что бывают вот такие случаи. В то время, как одни люди живут самой обычной жизнью (ходят на работу, заводят семьи), другим приходится жить на секретных базах.

Осталось пара лестничных маршей. Сердце в груди колотилось так, что вибрация расходилась по всему телу. Вот-вот настанет момент, к которому мы так долго шли. Ради которого преодолели столько препятствий.

Я почти не сводил глаз со списка участников нашего отряда. Я всё ждал, когда те подсветятся зелёным и с ними можно будет связаться.

И вот лестница была позади, а мы оказались в небольшом фойе. Это помещение предназначалось для того, чтобы скрыть от посторонних глаз лифт и лестницу, ведущие в подземнуй бункер.

Ещё одна дверь и мы выйдем в служебные помещения для сотрудников отеля.

— Готов? — Порохов подошёл к двустворчатой двери. Прислонился к одной из створок стальной ладонью, в готовности толкнуть её.

— Открывай, — ответил я. И на всякий случай снял оружие с предохранителя.

Глава 20

Фанатики

Рязань-ЭКСПО.

Подземные железнодорожные пути.

3 июня 2024 года.

Московское время — 18:30.

Аномальное время — 15:01.

Выжившие на Comic Con буквально опешили при виде заставших их врасплох солдат. Несмотря на то, что и сами они вот уже почти два месяца держат в руках оружие и привыкли к сражениям, эти военные заставили их испугаться, как никогда.

Десяток стволов прямо сейчас были направлены в их сторону. И держали это оружие люди с такими уверенными лицами, что без лишних слов было понятно — эти ребята не шутки шутить сюда пришли. А от одного из них так и вовсе постоянно срывались кривые росчерки молний, что придавало прибывшим бойцам ещё более устрашающий вид.

Но больше всех пугал, пожалуй, даже пулеметчик, управляющий электричеством. А огнемётчик. Этот парень явно давал понять, что огонь не пуля. Пламени избежать не получится ни у кого. И потому в случае неповиновения не уцелеет никто.

— Так-то лучше, — проговорил «Кулак», глядя, как полсотни выживших начали опускаться на землю. На ногах оставались только люди в экзокостюмах.

— А нам что делать? — спросил один из операторов такого костюма.

— Не шевелиться, — сразу же ответил ему капитан Кулаков. А затем по голосовой связи обратился к Фёдору. — Разводной, взломать системы их костюмов можешь, чтобы они чего не учудили?

— Нет, — ответил «Ключ», — я же не хакер.

— Так, вы, пятеро, — кивнул «Кулак» на тех, кто был в экзоскелетах. — Стоите на месте и не шевелитесь. Чуть что, и наш «Рейден» сразу поджарит вас молнией? Усекли?

Те сразу же подтвердили ясность полученной команды и замерли.

Никто из выживших на Comic Con даже не пытался оказать сопротивления. Несмотря на закалку в боях против тварей, сейчас они впервые увидели направленное на них огнестрельное оружие. И это это подействовало на них лучше любого словесного убеждения. Ко встрече с противником, который может стрелять в ответ, выжившие явно не были готовы.

Даже явное численное преимущество не заставило их дать отпор. Более того, они даже забыли, что и сами обладают сверхспособностями. Впрочем, далеко не всем им достались боевые навыки.

Также не стоит забывать, что сказался и эффект от речи «Пороха», которую они услышали перед тем, как шахта обвалилась. Тот им поведал, что мир по-прежнему жив. Что можно вернуться к родным. И, как бы они не погрязли в создании нового общества, шанс вернуться домой в один миг отрезвил многих из них.

Затем солдаты забрали всё оружие выживших и складировали его в одном месте. Связывать никого не стали, так как никто не оказывал сопротивления. Исключением был только Пётр. Тот сразу же получил тройную порцию пластиковых хомутов себе на руки.

— А теперь перейдём к вашему крикуну, — «Кулак» поднял голову Петра за подбородок и посмотрел ему прямо в глаза. — Ну что, Император, давай рассказывай, что за Империю ты тут решил построить?

— Империум, — сквозь зубы процедил тот. Его усадили на пустой ящик из-под патронов, а руки закинули за спину. Для надёжности ноги ему тоже связали.

— Да насрать мне на правильность терминов твоего бреда, — хрустнув костяшками, произнёс Андрюха. — Тебя бы грохнуть прямо здесь, тварь! Ты хоть понимаешь, что ты натворил⁉

«Кулак» с каждым словом всё больше терял контроль над собой. Казалось, что вот-вот Петру прилетит прямо по ухмылке.

— Товарищ капитан, — вмешалась в процесс допроса Анна, заметив, что «Кулак» вот-вот сорвётся. — Держите, пожалуйста себя в руках. Вы обещали. Мы пришли спасать этих людей, а не убивать.

— Серьёзно? — недовольно выругался в ответ Андрюха. — И вы так говорите, несмотря на то, что по вине этого ублюдка только что погибло трое наших?

— Я не оправдываю его, Андрей, — настаивала на своём Анна. — Но он связан. И дальнейшую его судьбу будем решать уже не мы. Нам остаётся только передать его в соответствующие органы.

— Что вы несёте, туземцы? Какие ещё органы? — попытался Пётр говорить в своей прежней высокомерной манере.

— Под