Плутовка - Куин Джулия

— Просто поцелуй меня.

И он поцеловал. Его губы ласкали ее, и одновременно он начал двигаться… сначала медленно, а затем быстрее и быстрее со все учащающимся ритмом. Он уже не помнил себя, и единственным его желанием было, чтобы и она испытала такое же блаженство. Его рука проскользнула между их телами вниз, и он дотронулся до нее.

Это уже было слишком, казалось, вынести подобное просто невозможно и… все было кончено.

Странное напряжение, охватившее все тело, отпустило, и сразу стало легко и безмятежно, тепло волной разливалось внутри нее.

Ее голова упала набок, и сквозь сжатые веки она чувствовала на себе пристальный взгляд Данфорда. Он смотрел на нее, она это точно знала, и глаза его говорили о том, как сильно он ее любит.

— Я тоже люблю тебя, — выдохнула она. Данфорд не мог и предположить, что способен на такую трогательную нежность, и ее негромкое признание в любви проникло в самое его сердце. Он уже не мог точно вспомнить, на что рассчитывал, когда пришел к ней в комнату. Наверное, подсознательно он надеялся, что близость между ними станет возможной, но даже не подозревал, что испытает такую радость, сделав ее счастливой.

Данфорд держался на локтях и смотрел, как Генри постепенно приходит в себя, возвращаясь на землю. И медленно, с огромным сожалением оторвавшись от нее, лег рядом.

— Генри удивленно открыла глаза. — Я не хочу, чтобы ты забеременела, — прошептал Данфорд. — По крайней мере не сейчас. Когда придет время, я с большим удовольствием буду смотреть, как ты полнеешь.

От этих слов она вздрогнула, настолько эротичными они ей показались.

Он наклонился к ней, поцеловал в нос и потянулся за своими вещами.

Генри прижалась к нему:

— Пожалуйста, не уходи.

Он откинул прядь шелковистых волос с ее лба.

— Ты даже не представляешь, как мне хочется остаться. По правде говоря, то, что случилось, для меня самого полная неожиданность, — Данфорд хитро улыбнулся, — но не могу сказать, что сожалею об этом.

— Но ведь ты не…

— Придется подождать, дорогая. — Не удержавшись, он нежно поцеловал ее. — До нашей брачной ночи. Я хочу, чтобы она была чудесной.

Генри чувствовала себя настолько расслабленной, что едва могла шевельнуться. И все же ей удалось улыбнуться:

— Она в любом случае будет чудесной.

— Знаю, но прибавление к… нашему семейству не должно произойти раньше девяти месяцев после нашей свадьбы. Я не хочу запятнать твою репутацию.

В этот момент она не очень беспокоилась о своей репутации, но тем не менее понимающе кивнула.

Генри потянулась к нему, желая приласкать, но Данфорд, покачав головой, попросил:

— Лучше не надо.

— Мне так жаль.

— Пожалуйста, не извиняйся. — Он встал. — Я собираюсь незаметно выйти из дома и пойти поплавать. Неподалеку отсюда есть пруд, и вода в нем, я слышал, очень холодная.

К своему ужасу, она не смогла сдержать улыбки.

Данфорд попытался обидеться, но разве можно обижаться на Генри. Он улыбнулся и, наклонившись, коснулся губами ее лба. И уже взявшись за ручку двери, позвал:

— Генри?

— Да?

— Давай все же остановимся на четырех неделях.

Глава 19

На следующий день Данфорд направил в Лондон посыльного разместить объявление в «Таймс». Решение Данфорда сразу же объявить о помолвке казалось Генри еще одним доказательством его любви.

На следующее утро к завтраку приехали Белл и Джон. Известие о помолвке Данфорда и Генри очень обрадовало Белл, но нисколько не удивило. Она знала о его намерении сделать предложение своей подопечной, а всякий, кто хоть раз видел, как Генри смотрит на Данфорда, ни на секунду не усомнился бы в ее положительном ответе.

После обеда, как и полагается, женщины ушли в гостиную, им было о чем поговорить.

— Уверена, что Данфорд сумел преподнести свое предложение очень романтично, — сказала Белл, отпивая чай.

На щеках Генри вспыхнул румянец, к огромному удовольствию обеих дам.

— О да!.. Достаточно романтично.

— Только одного не могу понять, — вступила в разговор Эмма. — Когда же он сделал тебе предложение? Вчера до ужина этого не могло случиться — тебе просто не удалось бы утаить от меня такую новость.

Генри поперхнулась.

— После ужина мы с тобой пошли в гостиную, а затем все отправились спать. — Эмма сощурила глаза. — Верно?

Генри снова закашлялась.

— Я, пожалуй, выпью еще чаю.

Эмма понимающе улыбнулась и налила в ее чашку чай.

— Попей, Генри.

Медленно отпивая глоток за глотком, Генри переводила свой взгляд с одной женщины на другую.

— Теперь все в порядке с горлом? — любезно поинтересовалась Белл.

— Пожалуй, я выпью еще. — Генри протянула чашку хозяйке. — И побольше молока.

Эмма с готовностью выполнила ее просьбу. Генри сделала глоток и, увидев, что две пары глаз с дьявольским упорством взирают на нее, допила все до конца.

— У тебя здесь нет бренди?

— Ну довольно, рассказывай, Генри, — скомандовала Эмма.

— Я… м-м-м… А вам не кажется, что это нечто очень личное? И я в общем-то не припоминаю, чтобы кто-то из вас рассказывал мне, как ваши мужья делали вам предложения.

К удивлению Генри, Эмма покраснела.

— Что ж, хорошо, — произнесла герцогиня. — Я не задам тебе больше ни одного вопроса. Но должна сказать тебе… — Она замолчала, пытаясь подобрать слова.

— Что? — спросила Генри, наслаждаясь смущением Эммы. В конце концов герцогиня успела вдоволь насладиться ее собственным замешательством пару минут назад.

— Я отлично понимаю, — медленно начала она, — почему Данфорд напросился к нам в гости. Он надеялся побыть с тобой наедине. Ведь это так естественно для влюбленного.

Послышался негромкий смех Белл. Эмма с осуждением посмотрела на свою кузину, прежде чем снова повернуться к Генри.

— Ведь он любит тебя? То есть, разумеется, он любит тебя, но он сказал тебе об этом? Знаешь, ведь мужчины бывают такими эгоистами.

Щеки Генри слегка порозовели, и она кивнула.

— Хорошо, — строго произнесла Эмма и, прокашлявшись, продолжила: — Как я уже сказала, мне понятно ваше желание… хотя, наверное, это слово не совсем подходит…

— «Желание» — вполне подходящие слово, — поспешила вставить Белл, едва сдерживая смех.

Эмма смерила кузину еще одним убийственным взглядом. Белл ухмыльнулась в ответ, и обе дамы так и продолжали бы пикироваться взглядами, если бы не тихое покашливание Генри. Эмма тут же выпрямилась в кресле, посмотрела на Генри, но не удержалась от соблазна и в последний раз строго взглянула на Белл. Но Белл ответила ей невиннейшей улыбкой.

— Так ты говорила… — напомнила Генри.

— Да, — продолжила Эмма, уже не таким строгим тоном. — Я только хотела сказать, что твое желание быть с ним наедине вполне естественно и… — Она покраснела, что было очень забавно, учитывая ярко-рыжий цвет ее волос. — Наверное, это вполне естественно иногда быть с ним наедине, но, надеюсь, ты понимаешь, от чего тебе, вернее вам, следует воздержаться.

Прежде до Генри не дошел бы смысл намеков Эммы, но теперь-то она понимала, о чем идет речь, и потому румянец, заливший ее щеки, был гораздо ярче румянца Эммы.

По выражению лица Эммы было ясно, что до нее уже дошло: ее просьба несколько запоздала.

— Такие вещи каким-то непостижимым образом всегда становятся известны тете Каролине, — пробормотала она.

Генри вдруг стало не по себе, но потом она вспомнила, что Белл и Эмма — ее подруги. Так что если они и подшучивают над ней, то без злого умысла. Она весело посмотрела сначала в фиалковые глаза Эммы, затем в голубые глаза Белл и произнесла:

— Я не расскажу, уверена и вы будете молчать.

Генри показалось, что время, проведенное в гостях У Эммы и Алекса, пролетело очень быстро. Все вместе они ходили гулять в близлежащую деревню, до самого рассвета играли в карты, шутили и смеялись до коликов в боку. Но самыми лучшими были мгновения, когда они с Данфордом оставались наедине.