Возгарка II - Ксения Ахметшина

задёргала ею, но огонь не погас. Вскочив на ноги, я схватила её за горящую руку и похлопала ладонью, гася пламя.

— Ой… — тяжело дышала маленькая вампирша. — Я так испугалась… Спасибо.

Я кивнула, а она закатила глаза и затрепетала ресницами.

— Это мама, — пояснила она. — Я сказала, что всё в порядке.

Мы сели обратно на кровать, она взглянула на пораненную конечность и зашипела.

— Дай посмотреть, — попросила я.

На бледной коже появились волдыри, хотя у человека они не могли надуться так быстро. Сама я ни разу не обжигалась, но видела такое у Анки и бабушки. Получается, вампиры действительно очень легко воспламеняются. Это существенный минус к бессмертию, ведь, получается, его не так уж сложно отнять. И эта девочка только что могла умереть второй раз, уже окончательно.

— Надо бы под холодную воду, — покачала я головой.

— Да, не-е, само пройдёт, — она убрала руку и, забравшись на постель с ногами, перенесла спящего котёнка на колени.

Пушистый малыш выглядел таким заспанным и мягким.

Лапки и пузико беленькие, а спинка и хвостик серые, на мордашке такая же масочка.

— Хорошенький, — умилилась я, и погладила другого котёнка, рыженького, который только что вскочил мне на колени.

— Да, я их очень люблю. Мама мне новых покупает, говорит, я должна научиться держать себя в руках. Но иногда просто не могу удержаться…

Я заметила клычочки в приоткрывшемся ротике. Девочка отвернулась вместе с котёнком. Тот жалобно мявкнул. Остолбенев, я слушала тихое посасывание в полумраке детской, освещавшейся теперь только уличными фонарями.

Повернувшись, Элька полыхнула чернотой глаз и вытерла губы, хотя там ничего не было.

— Ты извини, — сказала она.

Соскочив с кровати, эта кровососка сняла крышку пуфика и положила туда пушистое тельце, как в гробик. Закрыла и села сверху, разглаживая платье.

— Мама потом ругаться будет, — грустно выдохнула она.

— Свиная кровь ведь не хуже, — попеняла я.

— Зато они живые и сладкие, как пирожки с малиной.

Да, сладкие, пушистые пирожочки.

Ещё пять штук осталось.

* * *

— Я распоряжусь, чтобы вас отвезли в порт, — сказал отец кровососущего семейства, когда провожал нас к порогу.

— Нет, спасибо, — вежливо ответил Рихард. — Погода хорошая, мы прогуляемся.

Из этого дома я вышла со смешанными чувствами, так что немного раздражало, как мой опекун насвистывает незатейливую мелодию.

— Ну, как? Наигралась? — спросил он через несколько домов.

— Она котёнка съела, — пожаловалась я.

Вампир прыснул.

— А как вы время провели? — немного едко вопросила я.

— Скучные ребята, — пожал он плечами. — Зато поел на халяву.

Вздохнув, я двинулась за шагающим вразвалочку вампиром.

Когда шли по набережной, сказала:

— Сегодня я узнала кое-что полезное.

— И что же?

— Вампиры бывают нормальными людьми, — я улыбнулась и с прищуром добавила: — Не как вы.

Рихард усмехнулся, достал платок, послюнявил и принялся оттирать мне лоб. Фу, запах слюней… Мама тоже так делала, но это единственная из её привычек, которая мне никогда не нравилась.

Своё чело тоже потёр, но только размазал.

— Всё? — спросил он.

— Не-а, продолжайте.

Мне нравилось гулять с ним так по-свойски. И вообще, этот вечер прошёл на удивление нормально. Ну, за вычетом того, что я познакомилась с девочкой, которая кушает котяток, а до этого отстояла мессу в провонявшем кровью храме.

Честно говоря, я поняла, что завидую Эльке. Очень сильно завидую. Она успела пожить в двух семьях — родной и приёмной. И всюду её любили, окружали заботой и оберегали. У меня никогда такого не было. Даже когда мама была живая, семья отчима относилась ко мне, прямо скажем, не как к цветочку.

Мне бы очень хотелось поменяться с Элечкой местами, пусть и пришлось бы навсегда застрять в детском теле. Я бы очень хотела узнать, какого это, когда тебя так опекают, балуют, а ты губки дуешь и заявляешь, что обед не вкусный. У меня никогда не будет ни такой детской, ни дорогих игрушек, ни большой мягкой постели. Ни папы с мамой. Рихард в последнее время уже не такая задница, похоже, старается стать получше. Но вампир правильно сказал: он мне не папка и никогда не сможет им стать — чисто в силу скверного характера и бандитских наклонностей.

Мне действительно хотелось попроситься в Элькину семью.

Я прогнала от себя грустные мысли, чтобы не заплакать. Ведь это хороший вечер, один из лучших в моей жизни.

Как следует нагулявшись по ночным улицам, освящённым мягким светом фонарей, мы вернулись на «Вильду».

Позже этой же ночью я, очень смущаясь, спросила у Войко:

— А вам хочется… ну, крови.

— Иногда, — кивнул старпом.

— И