Затянувшийся полет - книга вторая(СИ) - Александр Баренберг

 - Но я же передал дела заму! — попытался отбрехаться Андрей.

 - А я его уволил! Вчера утром! — как ни в чем не бывало, заявил Главный. Потом посмотрел на вытянувшееся лицо Воронова и продолжил: — Да не переживай, после обеда принял обратно! Но он все равно не справляется!

 Еще раз внимательно осмотрел не успевшего после самолета снять генеральский мундир Андрея с ног до головы и мягко добавил:

 - Поди, дома еще не побывал, жену–детей обнять не успел? Ладно, иди домой, завтра полетишь…

 Царившее внутри новенького монтажно–испытательного комплекса тепло и спокойствие резко контрастировало с бушующими снаружи холодными, почти ураганной силы ветрами. Все таки казахские степи зимой — не самое приятное на Земле место. Штатам хорошо — у них Флорида есть, а у нас лучшего места, чем Байконур и не найти. По крайней мере, пока надо сохранять высшую степень секретности ведущихся тут работ. А на стапелях красовалась, блестя длинным, выкрашенным в белое корпусом «пятерка» — последнее и самое важное изделие королевской «фирмы» за все время ее существования. Которое, наконец, позволит дотянуться до любой точки на территории потенциального противника, имея дальность полета в двенадцать тысяч километров. А ведь прошло всего семь с небольшим лет с основания НИИ–13…

 Первая «настоящая» боевая ракета, разработанная новым институтом, впервые поднялась в воздух в ноябре сорок третьего, когда наши войска уже окружали Берлин. Изделие, которому присвоили индекс Р–1, по характеристикам примерно соответствовало немецкой ФАУ–2, только работало на кислородно–керосиновом топливе. Поначалу почти каждое второе испытание заканчивалось аварией, но примерно за год ракету довели до «кондиции», приобретя бесценный опыт. В это время в коллектив НИИ–13 и смежных с ним предприятий влилась значительная часть немецких специалистов из конструкторского бюро фон Брауна с ним самим во главе, а также из других германских авиационных фирм. В отличие от своего бывшего начальника, прибывшего под конвоем, остальные приехали добровольно, по договору. Благодаря такому подспорью дела пошли значительно быстрее. Уже к концу сорок четвертого полетела модифицированная с использованием трофейных технологий ракета с индексом Р–1М, отличавшаяся гораздо более высокой точностью и надежностью.

 К этому времени Андрей, оставив службу в ВВС, уже работал в «фирме». Он участвовал в разработке и принятии к исполнению нового долгосрочного плана работ, который должен был дать комплексное решение всех стоящих перед НИИ задач в кратчайшие сроки. Двигательный отдел под руководством Валентина Глушко разработал первый в мире четырехкамерный двигатель с тягой около девяноста тонн и довольно высоким удельным импульсом. Несмотря на большое количество стендовых испытаний поначалу он работал не очень надежно. Тем не менее, уже в конце сорок шестого года его установили на следующее изделие «фирмы» — «тройку». Ракета Р–3 являлась как самостоятельной системой оружия, так и первым элементом модульной конструкции межконтинентальной «пятерки». «Тройка» имела дальность полета в три тысячи километров, и могла доставить на это расстояние ядерную боеголовку весом около двух тонн. И, на втором десятке испытательных полетов, начала доставлять. Не саму боеголовку, а полнофункциональный макет, разумеется, и не каждый раз точно в цель. Но, за год с небольшим с начала испытаний, ракета залетала довольно уверенно. Так, что ее даже решили принять на вооружение и поставить на боевое дежурство в небольшом количестве.

 А вот теперь пришла очередь Р–5. Новая ракета являлась двухступенчатой и была построена по пакетно–последовательной схеме. Первую ступень составляли три Р–3. Две боковые, как и предусматривалось еще при разработке самой «тройки», крепились к центральной, на вершине которой размещалась вторая ступень. Она также работала на кислороде и керосине, но была оснащена новым однокамерным двигателем с высотным профилем камеры сгорания. Такая конструкция ракеты выбиралась в яростных спорах. Да, унификация первой ступени приводила к утяжелению ракеты из–за необходимости дополнительного укрепления конструкции в местах стыков а пакетная схема — к ухудшению аэродинамики носителя. Но зато сильно экономила время, да и удешевляла разработку — ведь, по сути, первая ступень уже была отработана и запущена в серийное производство. Оставались лишь некоторые сомнения в полетной динамике самого пакета, хотя результаты проведенных на уменьшенной модели продувок в аэродинамической трубе обнадеживали.

 «Пятерка» сразу создавалась и как баллистическая ракета, и как носитель для космических аппаратов. Поэтому сразу после первых успешных испытаний планировалось запустить спутник. Причем это обязательно надо было сделать до начала июльских переговоров по ядерным проблемам. Р–5 могла поднять на орбиту почти три тонны полезной нагрузки, и эту мощь предполагалось использовать сразу же. В отличие от реальности Воронова, где первый спутник пришлось клепать в спешке, здесь его создание велось заранее, и даже опередило разработку ракеты–носителя. Поэтому спутник весом в две с небольшим тонны уже дожидался своего часа в соседнем ангаре. Такая демонстрация явно покажет заокеанским специалистам, что советские ракеты гарантированно могут доставить мощный ядерный заряд в любую точку на территории США.

 Но на этом модификации «тройки» не заканчивались. Вот в чем преимущество модульной конструкции! Присоединить еще два блока к первой ступени, заменить вторую на более мощную, а бывшую вторую поставить сверху, сделав третьей — и получится «семерка» — чисто космический носитель с грузоподъемностью около восьми тонн. Тут уже можно и развернуться — тяжелые разведывательные спутники, высотные ретрансляторы, межпланетные станции… Ну и пилотируемый корабль, разумеется. Работы по всем этим направлениям уже велись — где быстрее, а где медленнее. Сильно сдерживало отставание элементной базы для систем управления и связи — все же в мире Андрея у нее было десять лет форы. Но ничего, сначала сделаем аппараты попроще!

 Быстро пролетели последние дни перед запуском, заполненные тяжелой работой. Столько всего надо проверить, обнаруженные дефекты — устранить. Пахали днем и ночью, Андрей даже не каждый день находил время позвонить домой. И вот госкомиссия, наконец, дала разрешение на старт. Степные сумерки разорвал яркий всплеск огня и с универсальной стартовой площадки, предназначенной для всех трех модификаций носителя в небо устремилась странная конструкция, в считанные секунды исчезнув в плотных серых облаках. Только розовое свечение напоминало о только что поглощенной ими ракете. Воронов оторвался от ставшего бесполезным перископа и прислушался к сообщаемым операторами показаниям телеметрии. Пока все шло нормально. За спинами операторов нервно рассекал пространство Королев. Он, как и Андрей, больше всего переживал за момент разделения ступеней. Впервые предстояло расстыковать в полете сложную конструкцию, да еще и с помощью «горячего» разделения, когда двигатель второй ступени запускался во время работы первой. Сработают ли пиропатроны, выдержит ли отсекатель струи, расположенный на стыке ступеней? Да и движок второй, хоть и отработал на стенде сотни часов, летел в первый раз.

 Но разделение прошло штатно. Двигатель включился, переходник отстрелился. Ракета уверенно шла по заданной траектории. Еще чуть–чуть… Внезапно раздался торопливый голос одного из операторов:

 - Сто семьдесят секунд полета! Передача телеметрии с борта прекратилась! Сигнал отсутствует!

 Вот те на! Всего пять секунд оставалось до планового отключения двигателя второй ступени! Но и это при первом старте — большой успех. Что произошло — разберутся когда расшифруют телеметрию, дефект устранят. Главное — «изделие» летает!

 Следующие пять месяцев Андрей практически не вылазил с Байконура. Один за другим последовали еще четыре пуска. Два последних — полностью успешно. Обнаруженные при испытательных стартах дефекты устранялись прямо на полигоне на уже готовых носителях. Наконец, государственная комиссия дала добро на запуск спутника.

 Утром двадцать седьмого июня все причастные провожали полностью смонтированную ракету на стартовую площадку полигона, который уже вечером, при удаче, с полным на то правом можно будет переименовать в космодром. Первый земной космодром. Носитель установили и заправили. И вот последний отсчет. Старт! Пошли доклады операторов. Все системы работали штатно. Наконец:

 - Прошло выключение двигателя второй ступени! — оператор сделал паузу и все затаили дыхание: — Параметры траектории соответствуют расчетным!

 Зал бункера управления взорвался восторженными криками…