'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

парнем — с точки зрения сплетников — конечно же шлюха и была там с тремя парнями и вообще, делает это за деньги. А бороться с такими слухами дело совершенно неблагодарное, всегда найдутся злые языки и даже если бы можно было запретить говорить о чём-то… то это вызвало бы совершенно противоположный эффект, вот как например якобы попытка гокудо прекратить распространение слухов о Сумераги-тайчо. Старый Джиро прекрасно понимал, что на каждый роток не набросить платок. В результате весь город только и делал, что говорил о Сумераги-тайчо. Так что ничего поделать с этой волной народной любви мы не могли, разве что вкинуть иной нарратив… Но сейчас нам нужно было привлечь внимание к ситуации вокруг поединка. Так что оставалось только сжать зубы и терпеть. После события слухи спадут, обязательно найдётся ещё одна бедолага, которую застанут в кладовке, или что-то ещё. Тем не менее эти слухи мне не нравились. Особенно приколы в духе «Иошико такая сильная, что все проблемы решает головой… ударом головой!», или вот, например, Киоко рассказывала на перемене, что, когда у Иошико спросили, как поразить парня, она ответила — «ногой в глаз!». Еще какие-то гаврики притащили в спортзал пианино, нет, серьезно. У нас и играть-то никто толком не умеет, но старший грузчиков уперся как бык рогом, дескать уплачено и вообще, если возвращать, то только завтра а сейчас у них еще два заказа и вообще. Оставили в общем пианино это — в угол поставили и чем-то прикрыли. Потом пришли представители из Академии, здоровенный парень и девушка-дюймовочка, едва ли ему по пояс и попросили оставить места в зале для Совета Академии, а мест не было, пришлось соображать что-то вроде помоста, основанием которого как раз и послужило вовремя привезенное пианино, кто-то с перепугу начал расклеивать по школе плакаты гражданской обороны с указаниями куда ложиться и что прикрывать в случае ядерной войны, эпидемии и магопсихоза. Прибежала Ая и доложила, что пятидесятники срывают наши плакаты вокруг школы. Иошико обрадовалась возможности размяться и рванула туда, едва успел ее остановить, не хватало еще чтобы это была провокация, она едва замахнется, а там и рады стараться — упадут, объявят, что убила, изнасиловала и ногами потопталась. Юки, наша умничка, договорилась с ребятами из клуба каратэ, они сходили и побеседовали с теми, кто листовки срывал. Ожидаемо — вернулись с синяками, но довольные и уверяют что бардак вокруг школы прекращен. С какого-то момента сама Иошико начала выглядеть величественней и выше, что ли, ее плечи стали шире, а ноги — стали напоминать колонны, и когда вокруг ее головы стал формироваться отчетливый ореол, как у святых на старых гравюрах — я отошел в угол, поймал Джин за ухо и сказал, что бы та немедленно прекращала. Немного преувеличить и приукрасить — это нормально, но не до такой же степени! Школьники уже начинают от нас в коридорах шарахаться. А еще сказал, чтобы та оделась хоть немного, все-таки школа. Не думаю, что она меня послушала, хотя иллюзия величия вокруг Иошико немного развеялась и нимб на головой куда-то подевался. В какой-то момент к нам прискакала бумажная жаба, развернув которую мы узнали, что пятидесятники во главе с Икагами задумали какую-то пакость и если только мы скажем, то бомбы-говнючки уже готовы. Что такое бомбы-говнючки? Вот и я не знал. И спросил у Джин, о чем сразу же пожалел. Наши талантливые юные дарования не нашли чем занять себя, кроме как применить по делу все те многочисленные детонаторы, которые в свое время мы извлекли из взрывчатки на нашей базе. Берется детонатор (стандартный армейский, который и на нажим и на растяжку, и если надо — электрическим импульсом инициируется) — и бумажный пакет с субстанцией. Субстанцией? — переспросила Юки и Джин отвела взгляд. Да, правильно, берется бумажный пакет с дерьмом и туда вставляется детонатор. Энергии взрыва стандартного детонатора вполне хватает чтобы разорвать пакет в клочья и забрызгать все вокруг содержимым пакета. Кстати, а вы знали как сделать направленный взрыв дерьма, типа как в американской мине «Клеймор», она же советская «МОН-50»? Здесь терпение у меня лопнуло и я твердым голосом сказал что никаких говно-мин или там говно-гранат. И вообще — хватит самодеятельности, вы хотя бы то, что от вас требуется выполните, артисты. И актрисы. Бумажная жаба и Джин — кивнули и уметелили куда-то по коридору, при этом на Джин была одета вполне приличная иллюзия юной Мэрилин Монро в школьной форме Тринадцатой.

— Эту бы энергию, да в мирное русло. — задумчиво сказала Юки, глядя ей вслед: — такой потенциал пропадает…

— Она просто наслаждается силой и красотой Весны своей Юности! — сказал я, волевым усилием удерживая себя от того, чтобы встать в позу учителя Гая и оттопырить большой палец вверх: — когда ж еще и подурачится как не сейчас. Ты просто слишком серьезная… была.

— Была? — поднимает одну бровь Юки. И как это у нее получается? У Акиры фирменный жест — переносицу мять, когда мы с Майко чего-нибудь отчебучим, а у Юки — вот так вот бровь поднимать. Одну. С таким сарказмом, что стендап комики удавились бы от зависти.

— Была. — киваю я: — ты очень изменилась. Правда я еще не знаю, в какую именно сторону…

— И я тоже. — признается Юки: — сама пока не знаю. Знаю, что оставаться прежней — стесненной и затюканной — не хочу.

— Юки-сама! — к нам подскакивает Ая-чан: — скоро уже начнется, пошли! — и мы идем. Говорят, что Наполеон на том свете сказал, что если бы у него были такие же СМИ, как у современных руководителей — никто бы и не узнал, что он проиграл битву при Ватерлоо. Потому у меня сегодня довольно важный пост — за микрофоном. Весь зал оборудован новыми колонками, все сведено в единую систему, подобраны звуковые треки, что на самом деле было уже явно лишним, но мне было нечего делать вечером, да и сестричка Нанасэ немного помогла, так что — мы подобрали звук! Никогда не был ди-джеем, потому за пультом мне помогает Гайвер-кун — низкорослый и чрезвычайно волосатый паренек из клуба поп-музыки. Почему Гайвер — без понятия, хотя Киоко-чан говорила, что тот как-то летом упал лицом в коровью лепешку на ферме. Вот как это взаимосвязано — ума не приложу, но с тех пор он — Гайвер.

Занимаю свое место перед микрофоном, оглядываю зал. Да, сегодня у нас аншлаг, все места заняты, раздвижные трибуны ломятся от народа, кому-то