День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Грохоча турбинами, UH-60A «Блэк Хок» материализовался в воздухе, медленно снижаясь. Широкие вдвижные двери в его бортах были открыты, и партизаны, в том числе ставший по правую руку от командующего Бурцев увидели стрелка, сжавшегося за установленным на турели пулеметом «Миниган». Связка из шести стволов была направлена на группу партизан, готовая изрыгнуть поток пламени и свинца в любое мгновение, сметая беззащитных людей огненным шквалом.

Вертолет снизился, его шасси коснулись земли, усеянной гильзами, и десантники, один за другим, начали карабкаться внутрь. Полковник Макгуайр уходил последним, пятясь назад. рука, обхватившая гранату, онемела, так, что сейчас он едва ли мог исполнить свою угрозу. А Алексей Басов уже вскарабкался на крышу склада, осторожно приблизившись к ее краю под грохот жестяных листов кровли. Он лег, чувствуя холод металла, и прижал к плечу приклад трофейной снайперской винтовки М110, положив ее цевье на прутья ограждения, обрамлявшего крышу. В окуляре ночного прицела возникли два отсвечивавших зеленым силуэта, находившиеся так близко друг к другу, что казались одним целым.

Все американцы, кроме их командира, были уже на борту «Черного ястреба». В тот момент, когда полковник Макгуайр, оттолкнув от себя заложницу, ухватился за поручень в борту вертолета, Басов нажал на спуск. Промахнуться, даже из незнакомого оружия, с дистанции чуть больше ста метров, для опытного стрелка достаточно сложно, и командир партизанского отряда точно поразил выбранную цель. Сухо треснул выстрел, привычно уже толкнул в ключицу приклад, и тяжелая пуля калибра 7,62 миллиметра ударила американского офицера в предплечье, отрывая кисть с зажатой гранатой.

— Оля, падай!!! — Бурцев кинулся вперед, буквально летя над землей. — На землю!!!

Он навалился на пискнувшую от неожиданности девушку всем своим весом, прижимая ее к земле, и в этот момент рядом, кажется, над самым ухом, с громким хлопком разорвалась выпавшая из мертвых пальцев граната. Мощи ста восьмидесяти граммов «пластита», начинявшего ее, хватило, чтобы измельчить округлый корпус в стальное крошево. Волна осколков пронзила тело кричавшего от боли Эндрю Макгуайра, ударив в обшивку фюзеляжа «Блэк Хока». Когда несколько раскаленных кусочков металла впились в спину, Олег Бурцев лишь зашипел от боли.

Американский пулеметчик промедлил лишь пару секунд, а затем его палец утопил гашетку, и «Миниган» изрыгнул струю пуль, сметая, как кегли в боулинге, стоявших в каких-то тридцати метрах партизан. А потом полковник Басов, схватив лежавший рядом АК-74, нажал на спусковой крючок подствольного гранатомета. Сорокамиллиметровый ВОГ-25 влетел точно в проем люка в борту UH-60, ударившись о низкий потолок десантного отсека и взорвавшись. Легкие осколки прошили тела пилотов, и вертолет, лишившийся управления, «клюнул носом», врезаясь в землю. Яркая вспышка ослепила лежавших на земле людей, а затем их оглушил громкий взрыв. Столб огня пылающей колонной взметнулся в небо, опадая множеством искр. Посыпались горящие куски обшивки.

Олег почувствовал, как его подхватили крепкие руки, при этом тело пронзила боль. Кто-то, лица слились в стремительном круговороте, помогал встать ничего не соображавшей от испуга Ольге. Укол иглы сквозь ткань бушлата Бурцев почти не ощутил, а затем его поглотила влажная темнота забытья. Последней мыслью, пронзившей переутомленный мозг было: «Жива!».

Генерал Джефри Клементс устало опустился на раскладной стул, потирая ладонями виски. Штабной офицер, стоявший перед ним навытяжку, помолчал минуту, а затем, так и не дождавшись ни слова от командующего, произнес, держа в руке несколько листов бумаги с набранным мелким шрифтом текстом:

— Генерал, сэр, получены уточенные данные о потерях. Число погибших выросло до шестисот двадцати человек, при этом еще около сорока числятся пропавшими без вести. Наибольшие потери у Сто первой дивизии, сэр. Высадившийся на территории Нижнеуральска батальон практически уничтожен, вернулся только каждый седьмой. Террористы сбили семь вертолетов, еще четыре «Черных ястреба» получили тяжелые повреждения от зенитного огня, но их экипажам удалось совершить жесткую посадку на безопасной территории. Морская пехота лишилась еще одного штурмовика. Выведено из строя двенадцать танков и больше тридцати единиц другой бронетехники. Потери противника, по нашим расчетам, в пределах полутора тысяч человек.

За брезентовыми «стенами» палатки начинался новый день. Небо на востоке стало бледно серым, сумрак отступал, а с ним уходила куда-то и горячка боя. Командующий Восемьдесят второй десантной дивизией, выдохнув, решительно произнес:

— Отвести все подразделения за пределы города. Полностью запретить полеты вертолетов над жилыми кварталами. Использовать для нанесения ударов только «дроны» и истребители. Пилотам приказ — не опускаться ниже пятнадцати тысяч футов.

— Мы признаем поражение, сэр? — офицер, явившийся с докладом, выглядел подавленным.

— Эту войну не выиграть лихим кавалерийским наскоком, лейтенант. Это не Литл-Биг-Хорн и я не готов разделить «славу» генерала Кастера. Мы возьмем город в осаду, и будем разрушать его ударами артиллерии и авиации, улица за улицей, дом за домом, до последнего кирпича, пока не сотрем в порошок. Я запрошу у генерала Камински поддержку тяжелых бомбардировщиков, с китайской границы морские пехотинцы пусть доставят сюда свои гаубицы и реактивные установки. Мы можем получать ресурсы, а противник находится в полной изоляции, восполнять потери русским просто неоткуда. Мы будем бомбить и бомбить, превратим город в руины, уничтожим все запасы террористов, и, если они не будут достаточно разумны, чтобы сдаться, то этот город для них станет братской могилой. Мне нужна связь с Кэмп-Рейган, лейтенант!

На главной военной базе США в России, в Раменском, прозванном говорливыми журналистами «передовым бастионом демократии», вестей с Урала ждали, хотя и не таких. Мэтью Камински, возглавлявший американский контингент, бесстрастно выслушал отчет о потерях, сухо кивнул:

— Жизнь американского солдата — слишком большая ценность, чтобы посылать людей в ловушку, но нельзя медлить. Вашингтон ясно озвучил свои требования — кризис должен быть преодолен в течение ближайших дней, любой ценой и любыми средствами. Террористы должны сдать оружие или быть уничтожены. Этот город — раковая опухоль, и если не начать действовать вовремя, она пустит метастазы всюду. А вы знаете, Джефри, что при лечении рака все средства хороши, хоть порой лекарство и оказывается не менее смертоносным, чем сама болезнь. Эту заразу следует выжечь огнем, как можно быстрее!