Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

этом Анатолий Петрович был уверен. Но к чему гадить, когда можно действовать аккуратно.

— Успокойтесь, Анатолий Петрович. К чему так нервничать, — вздернув от удивления брови, произнес Щербаков.

— Я требую, чтобы вы немедленно вернули вашего посланца, — опершись кулаками о рабочий стол Макара Ефимовича, припечатал профессор истории.

— Боюсь, это невозможно. Мы не можем вернуть посланца. У нас только его телесная оболочка. Чтобы вернуться сюда, он должен погибнуть там.

— Хорошо. В таком случае я настаиваю на том, чтобы вы скоординировали с ним его дальнейшие действия. Уже через час перед вами будет предварительный план, который мы доработаем уже к завтрашнему утру.

— И это невозможно, — прилагая усилия, чтобы сохранить самообладание, возразил руководитель проекта. — Связь односторонняя. Чтобы вы понимали: здесь он в коме только четвертые сутки, там уже прожил десять лет. Поэтому синхронизация невозможна в принципе. То есть пока мы с вами тут говорим, там уже прошло более трех суток, — разведя руками, произнес Щербаков.

— Что за ерунда. Он же здесь, в этом здании, в искусственной коме. Я требую…

— Вы не можете требовать невозможного. Вы вообще понимаете, что означает десинхронизация в девять веков? Боюсь, что нет.

— И что, совсем ничего нельзя сделать? — поинтересовался Кудрявцев.

— Совершенно. Просто принять сложившееся положение дел. И потом, пусть он повлияет на какие-то исторические процессы, ему не изменить быт, культуру и обычаи Руси. Сосредоточьтесь на этом. И вообще это не наше прошлое, а их настоящее. Михаил ничего не меняет. Он всего лишь пишет историю того мира вместе с его обитателями. Кто знает, быть может, и наш мир знал своих посланцев. Тот же Наполеон привнес столько нового, что остается только диву даваться. Но я обещаю. При следующем забросе мы постараемся учесть ваши пожелания.

— Анатолий Петрович, этот сумасброд казнил хана Боняка! — без стука влетел в кабинет один из помощников историка.

— Да что ты будешь делать! Уймите вы уже этого мясника! — вновь обернулся Кудрявцев к Щербакову.

Тот, в свою очередь, только развел руками. Мол, и рад бы, но не могу.

— Но можно же вывести его из комы, — нашелся Анатолий Петрович.

— И думать об этом не смейте! — всполошился Макар Ефимович. — Тогда мы здесь получим простой овощ. Что будет там, никому не известно. Может, сознание окончательно срастется с реципиентом. А может, тот попросту погибнет. Сознание же Романова всего лишь пополнит собой банк данных единого информационного поля Земли.

— Это черт знает что, — недовольно буркнул историк.

Толкнул дверь, едва не зашибив майора Кравцова, и, не поздоровавшись с ним, вышел из кабинета, сопровождаемый помощником, разделяющим его негодование. Фээсбэшнику оставалось лишь посторониться и проводить их ироничным взглядом. Впрочем, не будь он уверен, что останется незамеченным, то не позволил бы себе подобного.

— Здесь пронеслась буря? — входя в кабинет, поинтересовался майор.

— А вы откуда знаете, Сережа?

— Я знаю Анатолия Петровича. Человек сам себе на уме, живет в своем собственном мире.

— А нельзя было обойтись без этого индивида? — горестно вздохнул Щербаков.

— Тесть моего непосредственного начальника, — пожав плечами, произнес Кравцов.

— А он что, помешан на истории?

— Не то чтобы помешан. Но увлекается. И убежден, что зацикливаться только на одном едином информационном поле Земли — большая ошибка.

— А вернее, любит тестя и готов ему потрафить. Или находится под каблучком у своей дражайшей супруги.

— Наше финансирование по большей части его заслуга. Ладно, не обращайте внимания. Просто пропускайте все мимо ушей и не обостряйте. Лучше скажите, как наши дела с ЕИПЗ.

— Серьезно? Это еще кого-то интересует? — всплеснул руками профессор.

— Представляете, — нарочито произнес майор.

— Я…

— Макар Ефимович, может, позвать Анатолия Петровича? — оборвал его Кравцов.

— Зачем? — удивился Щербаков.

— Посмотрите на себя со стороны и поймете, как же с вами порой бывает тяжко.

— Кхм. Уели, Сережа. Дела идут много лучше ожидаемого. Я это могу сказать даже на основе трех суток наблюдения. Расчет на большую разницу во времени себя полностью оправдывает. При подобном подходе ЕИПЗ раскрывается куда в более полной мере.

— А может, все дело в посланце?

— Возможно, и так. Одно скажу: огромный массив информации получает далеко не только тесть вашего начальника. Наши вычислительные мощности уже едва справляются.

— Обоснования для выделения новых фондов имеются?

— Завтра к утру я их представлю.

— Тогда не буду вам мешать.

Глава 3

Союзники

— Деда!

— Деда приехал!

— Дедуля!

Двое сыновей и старшая дочка с радостными криками выбежали встречать гостя, по обыкновению, раскрывшему им навстречу объятия и сграбастав всех разом.

— Хорошие мои, соскучились. А уж я-то как по вам скучаю.

Пока они обнимались, в зал вышла младшенькая Ефросинья, которой было неполных три года. Степенно прошествовав к стоящему на коленях дорогому гостю, она вперила в него строгий взгляд:

— Дляствуй, дедуска.

— Здравствуй, радость моя, — потянулся Тераккан к внучке.

— А иде бабуска? Поцему ты ее ни пивез? — отстранившись, строгим тоном поинтересовалась девчушка.

— Она не смогла приехать. Дома слишком много дел.

— У сех есть дедуски и бабуски, а у нас нету. Плохо, — со вздохом произнесла Ефросинья.

— Обещаю, что в следующий раз обязательно приеду вместе с ней. Ну же, обними дедушку.

Девчушка вздохнула, словно хотела сказать, куда же тебя девать-то, подошла и обняла его, поцеловав в заросшую редкой бороденкой щеку. После чего деловито поинтересовалась, что им привез дед. Процесс раздачи подарков не затянулся надолго. Каждый из детей схватил свой, и, похваляясь им друг перед другом, они убежали в другую комнату.

— Здравствуй, отец, — наконец поздоровалась с ним Елена.

Как бы Тераккан ни любил дочь, внуки всегда и во все времена находятся на особом месте. Если детей родители воспитывают, чувствуя свою ответственность за их будущее, то внуков они просто любят. И те, осознавая это, отвечают искренней взаимностью. Ну и кого он должен был обнять в первую очередь?

— Здравствуй, дочка. Спасибо тебе за внуков. За то, что в них не угасает любовь к твоим родителям.

— Ты говори, да не заговаривайся, — хмыкнул Михаил, протягивая руку в приветствии. — У нас вся родня только со стороны Алии.

Поминая жену половецким именем, Романов вовсе не желал потрафить ее отцу. Ему нравилось это имя, которое очень шло его обладательнице. Отец Нестор поначалу пытался было возмущаться по этому поводу и указывать на подобное непотребство. Но Михаил только отмахивался, мол, супругу буду звать так, как моему сердцу хочется. А что до христианских ценностей, вон на всей Руси прозываются языческими именами, не поминая крестильных, а у него в Пограничном все иначе. Все зовутся только по-православному. Вот пусть он это себе