Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

отчаливали. Вслед им прощально мигали костры, ветер осиротело гудел над кровлями шатров. Раскачивались на дубах тела повешенных, будто мрачные, давно лишенные прав боги эллинов посылали Хельги прощальное приветствие.

Выйдя из гавани, поднимали паруса. При попутном ветре остаток пути до входа в Босфор можно было пройти очень быстро. Как и в прошлый раз, Хельги решил, что пойдет в пролив первым. Это выглядело отвагой – да и как в таком деле без отваги? Но в глубине души Хельги верил, что место впереди строя – самое безопасное. Он рассчитывал на темноту ночи: если боги будут милостивы, греки на хеландиях не сразу заметят, что русские суда уже здесь. И что бы там ни говорил Ермий, у десяти хеландий не так уж много надежды во тьме, среди волнения осеннего моря, выловить и сжечь всю сотню небольших и подвижных русских скутаров.

Когда над морем сгустилась тьма и лишь луна озаряла облака, впереди замелькали огни на стенах Царьграда. Чтобы войти в Босфор, нужно было держать правее.

Из гавани Хельги каждый день посылал разведку к проливу: под видом рыбаков его люди наблюдали за хеландиями и знали, где те расположились.

Теперь русы видели, где мыс, но без луны не видели хеландий. Однако и греки не видели их. Выдерживая направление по далеким огням, скутары быстро двигались на север. Один за другим минуя мыс, входили в пролив.

Хельги стоял на носу и вглядывался в темноту за штевнем. Увидит ли он хеландию, если она окажется перед ними? Будет ли на ней гореть хотя бы бледный огонек? Или он не сумеет ее заметить, пока голова деревянного змея не врежется на всем ходу в высокий борт с огнеметным сифоном?

Оглянувшись через плечо, он увидел позади себя Акилину. Теперь она уже не читала стихов, а молча сжимала у горла края широкого гиматия. Длинные концы раздувало ветром, будто крылья.

Хельги снова посмотрел вперед. Ветер нес его туда, во тьму навстречу огню, и валькирия, готовая принять дух, уже была здесь. А в душе поднималось такое воодушевление от близости смертельной схватки, что казалось, он может взлететь и нестись впереди скутара.

Норны замерли у своего источника со жребиями в руках и не сводили с него глаз.

* * *

Через два дня после выхода скифского войска из Никомедии весть об этом получили в Константинополе, и вот уже третьи сутки патрикий Феофан, волею Господа и василевса Романа назначенный архонтом меры, проводил на своей хеландии. Двенадцать его судов – за лето удалось починить еще одну в придачу к тем, что сразились в проливе со скифами в июне, – перегородили Боспор Фракийский у мыса, где стоял Великий Город. Расчет оправдался как нельзя лучше: выслушав Ермия, русы покинули Никомедию и двинулись на запад, надеясь прорваться в море. Слава победителя не уйдет к Иоанну Куркуасу, и с этим Феофан мог бы себя поздравить. Если бы не тщательно скрываемое нежелание еще раз ввязываться в сражение. Но на все воля Божья!

Уже стемнело, и страт, кроме дозорных, отдыхал. Но Феофан не спал. Как и в ту ночь после битвы, он стоял на корме, близ военного креста – дара патриарха – и вглядывался в темноту. Тогда он ждал, что скифы вновь двинутся в пролив и полезут на хеландии под прикрытием темноты. Но напрасно – варвары предпочли отойти на восток, где разбираться с ними досталось в конце концов Иоанну. В глубине души тлела надежда, что и сегодня будет так, но патрикий знал – она тщетна. Скифы покинули Никомедию и уже несколько дней стоят в гавани Святого Николая, совсем рядом. Стоят и ждут подходящего часа для прорыва. Разумеется, за ними велось наблюдение, знак мог быть подан каждый миг. Уже третьи сутки мера находилась в постоянной готовности, и это очень изматывало.

– Знак! – вдруг закричал дозорный на носу. – Стрела!

С прытью, не вполне приличной при его полноте и высоком звании, Феофан поспешил на нос; огибая палубную надстройку, успел мельком увидеть падающую звездочку в воздухе.

– Они вышли из гавани! – вполголоса воскликнул игемон, начальник нынешней стражи. – Полная готовность!

Заранее отданным приказом Феофан запретил в этом случае шуметь, поэтому звуком трубы никаких знаков не подавали. Мандаторы-вестники побежали по двум палубам; во тьме слышали негромкие свистки. Один за другим гасли фонари вдоль борта и возле надстройки. Хеландия пряталась, скрывалась под одеялом тьмы, чтобы ждать врага в засаде.

Феофан отошел назад на корму, к военному кресту, что так выручил во время первой битвы этого лета. Он сам был хищником, сторожащим добычу, но сердце стучало так сильно, будто охота велась на него.

* * *

Хельги напряженно вглядывался во тьму впереди. Лодья шла вслепую; Агнер, кормчий, держал путь по звездам и последним отблескам огней на царьградских стенах. А те уже так отдалились, что их едва удавалось разглядеть.

Кто-то быстро постучал Хельги по плечу; оглянувшись, он увидел Раннульва. Тот показывал куда-то назад.

– Что?

– Там был вроде знак – горящая стрела. Видно, со стены пустили, сюда, в сторону пролива.

– Нас приметили?

– Скорее поняли, что в нашем стане пусто.

– Тише!

Хельги ясно расслышал в стороне негромкий свист – настолько близко, что даже шум ветра его не заглушил. Хеландия, невидимая в темноте, была рядом! Даже чуть позади – они уже прошли ее! Осознав это, Хельги ощутил вспышку ликования, но тут же плеснула холодом мысль – впереди могут быть другие. Если сейчас хеландии стоят, как в начале лета, в три ряда по три-четыре, перегораживая пролив с таким расчетом, чтобы не оставить промежутков для прохода, то значит… Это значит, что, пройдя мимо одной хеландии, его скутар правит прямехонько в нос другой. На жерло огнеметного сифона.

И в тот же миг, будто желая подтвердить его правоту, луна проглянула меж туч. Поверхность моря осветилась, и прямо перед собой, шагах в тридцати, Хельги увидел черную громаду хеландии.

– Навались!

Попутный ветер дул от скутара к хеландии: на то и был расчет, и Хельги знал – в таком положении палить из огнемета не будут.

Оттуда тоже донеслись крики: от неожиданности, увидев врага прямо перед носом, ромеи не сдержались. Скифы, будто дьявольской силой перенесенные, очутились здесь одновременно с сигналом об их выходе из гавани!

Кто же мог знать заранее, что они обманут наблюдателей и те обнаружат их уход из долины с большим опозданием?

Со всех сторон между берегами пролива слышались крики: противники обнаружили друг друга, и ближе, чем ожидали.

Агнер