"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Буторин Андрей Русланович

Потому что сразу после торжествующего вопля Штирлица: «Гаруба! Хррчпок! Зарстрана! Сюда, братцы! » — небо почернело от сотен гудящих летающих тарелок.

Вот и десант с Зарстраны прибыл… Космические колымаги, спустившись пониже, открыли огонь из всех своих орудий. Ослепительно-багровые тонкие лазерные лучи ударили в поверхность многострадальной нашей планеты, взрывая все то, что еще чудом не было взорвано раньше. Адово пекло! Этот мир разлетается на части! Гибнет! Еще никогда за все свои странствия мы со Степаном Федоровичем не были так близки к самому настоящему апокалипсису… Или, как выражается тоже очень даже компетентный в по-добных вопросах зарстранец Штирлиц, к полновесному хррчпок!

— Полный хррчпок, — буркнул я, прыгнул в оскаленную сломанными арматуринами дыру и втащил за собою слегка контуженного Степана Федоровича.

— Где я? — однообразно гудел бывший театральный уборщик, пока я волок его по тюремным коридорам. — Пустите меня наружу! Дайте мне доказать преданность своей стране! Штирлиц, где ты, сокол ясный?! Приди и освободи меня! Я готов тебе служить до последней минуты жизни!

Вот и нижний уровень подземной тюрьмы… Камеры! Первая, вторая, третья… Вот и пролом в стене, откуда я вывалился, сжимая руками проколотую вилкой филейную часть. А вот и камера Гиммлера.

— Эй! — заорал я. — Лихо одноглазое! Отзовись! Это я, Адольф! Я вернулся, как и обещал! Починил времеатрон?

В ответ мне в лицо дохнул ледяной ветер. От неожиданности я даже пошатнулся и выронил скомпонованного в узелок Степана Федоровича.

— Циклоп! Что там у тебя происходит?!

— Беф-ф… — будто из страшного далека донесся до меня косноязычный отклик одноглазого уродца. — Пофпефы! Фкорее! Фкорее! Фпефи!

Я ворвался в камеру. Ледяной ветер, свернувшийся в смерч, катнул по полу следом за мной Степана Федоровича и захлопнул дверь камеры.

Вот так всегда — никому доверять нельзя.

Даже клиент Степан Федорович, с которым я уже практически сроднился, и тот — оставленный буквально на полчаса — уже вовсю командует армиями, играет на руку пройдохе-инопланетянину. Чего уж тут говорить о маньяке-циклопе и умалишенном рейх-сфюрере? На земной поверхности истинная мясорубка, пришествие пришельцев, смешение языков и смущение народов, а я-то надеялся, что хоть под землей все нормально: циклоп прилежно латает времеатрон, а связанный Гиммлер, после короткого знакомства с моим кулаком, смирно считает кружащиеся над собственной тыквой звездочки…

Ну да, конечно… Одноглазый предатель, клятвенно обещавшийся не запускать времеатрон до моего возвращения, болтается, уцепившись хоботом за шнур электролампочки, под потолком, поджав лапки. Гиммлер, невесть каким способом освободившийся от пут, плотоядно ухмыляется, скачет по камере в надежде сорвать уродца с лампочки, как грушу с ветки.

— Фпафите! — прохудившимся шлангом шипит обвившийся вокруг электропроводки хобот.

— Маленький глупый Штирлиц, дай же мне тебя сожрать! — гогочет рейхсфюрер.

— Распутайте меня! — стонет Степан Федорович. — Мне коленка под мышкой давит, и лодыжка на шею жмет!

Да еще кто-то дробно топочет по тюремному коридору, направляясь в нашу сторону, хохочет:

— Сугунда бул!!!

Бардак! Я даже пожалел, что не захватил с собой один из синдамотов, чтобы от безысходности застрелиться, но тут заметил то, что, вообще-то, должен был заметить в первую очередь.

«Да времеатрон же! — стукнуло мне в голову. — Времеатрон! »

Гениальное изобретение топорщилось посреди камеры нелепым металлическим скелетом. Времеатрон, и раньше-то не блиставший изяществом конструкции, теперь выглядел поистине жутко.

Но он функционировал! То есть, по крайней мере, мерзко гудел и подпрыгивал, как неисправный холодильник. Грубо намалеванная рядом с установкой пентаграмма не полыхала магическим пламенем, как полагалось по правилам, а содержала в центре изрядную снежную кучу, над которой меланхолично кружились снежинки. Открытый портал! Надо быть последним дураком, чтобы не догадаться, куда он ведет. Далекое прошлое! Ледниковый период! Ледяные смерчи то и дело взрывали снежную кучу, метались по камере, вылетали в коридор, засыпая поземкой каменные стены и пол…

— Фпафите! — явно из последних сил надрывался циклоп.

— Маленький глупый Штирлиц, иди к папочке!

— Эй, тапир-переросток! — рявкнул я, отвесил Гиммлеру подзатыльник, чтобы тот не мешал мне своими завываниями вести разбор полетов. — Кто тебе разрешал включать времеатрон?! Ты же обещал только починить и ждать меня!

Гиммлер отлетел в угол, а циклоп облегченно выдохнул, отчего чуть не свалился вниз.

— Я тебя спрашиваю! И откуда ты, интересно знать, взял источник магической энергии, чтобы запустить установку?

— Я только попробофать! — проскулил циклоп и все-таки свалился.

— Исключительно ради эксперимента! — закончил он, прячась за мою ногу от Гиммлера, яростно сверкающего из угла очками. — Как же мне иначе проверить — починил я эту машину времени или не починил?

— Источник энергии откуда взял, отщепенец?

— Ну…

— Маленький глупый Штирлиц хотел использовать меня-а-а-а-а! Чтобы убежа-а-а-ать!

— Идиот! — застонал я. — Врун! Чтобы меня обмануть и предательски улизнуть, развязал Гиммлера?

— Я просто хочу домой! — ныл циклоп. — Как можно скорее!

— Штирлицы, идите к папочке-е-е!

— Настраивай времеатрон на двадцать первый век! — заревел я, отвешивая подползающему к скрюченному Степану Федоровичу рейхсфюреру очередную оплеуху. — Настраивай! Иначе я на полном серьезе скормлю тебя психованному Гиммлеру! Портал в твой Ледниковый период и так слишком долго открыт!

— Можно, я сначала сбегаю домой и просто посмотрю, как там мои соплеменники?

— Хобот оторву! Моргало выколю!

— Слушаюсь…

Циклоп бросился к времеатрону, но не успел. Пентаграмма дохнула холодом, и в камере появился… длиннобородый Златич. Я только охнуть и смог.

— Ура! — оглядев присутствующих, воскликнул воевода красных партизан-дружинников. — Наконец-то! Товарищи, сюда! Здесь тепло!

Товарищи, синие от холода, повалили из пентаграммы валом. В это же самое время железная дверь камеры за долю секунды раскалилась и оплавилась. На пороге маячили трехрукие и трехногие ребята в скафандрах и с синдамотами. Зарстранцы высадились…

Штирлиц — тоже с синдамотом наголо — стоял позади них. Впрочем, стоял — это громко сказано. Руки и ноги, моими стараниями скрученные в узел, он так и не распутал. Зато, в полном соответствии с анатомией настоящего зарстранца, отрастил дополнительные конечности. То есть частично сбросил маскировку. Тяжко ему, наверное, было припрыгать сюда на одной ножке, неся в руке громоздкий агрегат. Хотя он не жаловался. Он кричал:

— Вот они! Вот! Сугунда бар! Эхма! Шпионы! Старались выдать себя за зарстранцев, а скафандр, должно быть, сняли с убитого связного! Они его и убили!

— Это не мы! — открестился я. — Это Ука-Шлаки его сожрал. Но не со зла, а с голодухи!

— Убить! — воскликнул Штирлиц..

. — Хррчпок! — нехорошо обрадовались зарстранцы.

— Много Штирлицев! Очень много Штирлицев! — кровожадно возликовал помешанный рейхсфюрер, кидаясь в бой.

— Товарищ Штирлиц, разрешите представить рапорт о завершении боевой операции! — стараясь перекричать всех, орал Златич, вытянувшись во фрунт перед Степаном Федоровичем. — Вверенные нам заснеженные территории оккупированы. Волосатые первобытные дикари разогнаны к едрене-фене, а гиганты с гляделками во лбу — разрази их центральный комитет — взяты в плен!

— Попомнят проклятые гиганты богатыря Микулу! — присовокупил рыжий детинушка Микула, возбужденно помахивая секирой.

— Я вас никуда не посылал! Я вам ничего не приказывал! Раскрутите меня обратно!

— Хайль мне! — поздоровался заглянувший в изуродованный дверной проем Гитлер.

— Сгинь, фашист проклятый! Тебе-то здесь чего надо? — прорычал я, чувствуя, что еще немного — и сам сойду с ума, как несчастный Гиммлер. А что? Я ведь тоже не железный! Я был бы даже рад, если б у меня рассудок немного помутился, можно было бы безмятежно усесться на пол и, бряцая на натянутом струной хвосте, весело спеть: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались… »