Католическая Церковь в России (конец IX – начало XXI вв.). - Александр Копылов

Католики в России за века имперского царизма привыкли к положению едва терпимых властями граждан. Временное правительство дало им полную свободу, но само это правительство продержалась у руля власти весьма недолго, так что католики не успели привыкнуть к своему новому положению. Поэтому первые репрессии советских властей прошли для них малозаметно, т.к. ждать подвоха от государства было у них в крови ещё с царских времён.

Католическая Церковь в России в первые годы Советской власти, надеясь на скорое падение большевистского режима, пытается заручиться поддержкой правительств других стран. Одним словом, «были созданы предпосылки для сильной зависимости положения Церкви от внешнеполитической ситуации» [421]. Уже с конца 10-х и начала 20-х годов начались первые имущественные споры русских католиков с властями и произошли первые аресты католических священников. В 1919 году был арестован, а затем выслан из страны митрополит фон Ропп, 2 апреля 1920 г. был арестован архиепископ Ян Цепляк, а после митинга на площади у церкви Св. Екатерины в Петрограде, который был прерван и разогнан милицией, были арестованы и некоторые рядовые католики-миряне.

Параллельно в это же время в стране царствуют разруха и голод. Экзарх Леонид Фёдоров писал в письме своему коллеге, другому католическому священнику: «Вашему покорному слуге, «экзарху российскому, протопресвитеру и протонотарию апостольскому» приходилось в 1918-1919 гг. голодать до того, что тряслись руки и колени, и приходилось до сих пор рубить и колоть дрова, ломать на дрова дома и заборы, быть молотобойцем в кузнице, возить тачки с поклажей и мусором, разрабатывать огороды и дежурить на них по ночам… Только милостью Божией могу я объяснить себе, что ещё не умер и не приведён в полную негодность, несмотря на анемию и подагрический ревматизм, который грызёт меня, как крыса старое дерево» [422].

Голод в стране побудил государство начать конфисковать ценности у церкви. В феврале 1922 года выходит в свет декрет ВЦИК «О порядке изъятия ценностей, находящихся в пользовании групп верующих». Данный декрет касался, в первую очередь, Русской Православный Церкви, хотя католиков он тоже задел. Впрочем, Католическая Церковь успела заранее обеспечить себе тылы, и многие католические ценности были надёжно спрятаны, либо перевезены за границу. При конфискации же церковной утвари, власти столкнулись с самоотверженным сопротивлением прихожан католических храмов. Но что могла сделать жалкая кучка верующих против государственной машины? В те же годы арестованным священникам были вынесены первые приговоры, большинством из которых священники приговаривались к длительным срокам заключения, а в ряде случаев – к расстрелу.

Всего в Советском Союзе в 1918 – 1939 гг. было репрессировано около 470 католических священников [423]. Часть из них была расстреляна, часть сгинула в тюрьмах и лагерях, те же, кому посчастливилось выйти на свободу, покинули страну. Впрочем, некоторые священники несмотря ни на что оставались в СССР и служили тайно.

В 1936 году у верующих блеснула, было, слабая надежда на восстановление своих прав и на открытие недавно закрытых церковных зданий. Связаны эти надежды были с принятием VIII чрезвычайным съездом Советов 5 декабря 1936 года новой Конституции СССР (получившей в народе названия «Сталинской конституции», а так же «конституции победившего социализма»). В статье 124 новой Конституции, помимо подтверждения отделения церкви от государства и школы от церкви, была провозглашена так же религиозная свобода в стране. Конституция даровала духовенству право избирать и быть избранным, следовательно, уровняла духовных лиц с остальными гражданами государства. Впрочем, в прессе скоро были даны официальные разъяснения по данному вопросу. В частности, было сказано, что Церковь как религиозная структура «по причинам её реакционного характера» не может считаться общественной организацией, следовательно, никакого возрождения религиозных общин в Советском Союзе не планируется.

Если до 1917 года только в одной столице Российской империи – Санкт-Петербурге действовало 68 приходских и приписных церквей и часовен [424], то 1939 году на территории всей РСФСР оставалось только два действующих католических храма – св. Людовика в Москве и Лурдской Богоматери в Ленинграде. Эти храмы получили статус «церквей при французских посольствах», и их деятельность как «церквей для иностранных дипработников» тщательно контролировалась властями. Прочие католические храмы были закрыты.

В Украинской ССР до середины 40-х годов действовала ещё Украинская грекокатолическая церковь, однако её деятельность была запрещена на так называемом Львовском «соборе» проходившем в 1946 году по инициативе властей. На этом «соборе» не было ни одного грекокатолического епископа. В обход получения согласия самих грекокатоликов было принято решение об их насильственном присоединении к православию.

О нескольких ярких эпизодах жизни русских католиков в Советском Союзе рассказывает в своей книге «Католическая церковь и Россия» священник Сергей Голованов: «В 1956 году после хрущевской амнистии на свободу вышли оставшиеся в живых сестры абрикосовской общины. Нора Рубашова и Вера Городец вернулись в Москву. Валентина Кузнецова и Софья Эйсмонт поселились в Вильнюсе. Квартира Норы Николаевны Рубашовой (1909-1987) стала духовным очагом возрождавшегося католичества. Нора Николаевна, в монашестве «Екатерина Сиенская», происходила из состоятельной еврейской семьи. В 1926 г. она была крещена священником восточного обряда о. Сергием Соловьевым. После реабилитации она сумела начать подпольную деятельность доминиканской общины терциариев (мирян) и проповедь в среде интеллигенции (главным образом, еврейского происхождения). Поддерживала духовные связи с латинскими священниками из Прибалтики. Несколько ее воспитанников стали в 70-е и 80-е гг. священниками и иеромонахами латинского обряда.

Под ее влиянием обратился в католичество один из ближайших помощников православного протоиерея о. Александра Меня Владимир Никифоров (Фельдман). В 1981 году, находясь в туристической поездке по Чехословакии, был тайно рукоположен в католические священники. Узнав об этом, о. Александр прекратил с ним общение. О. Никифоров покинул приход Меня, уведя с собой единомышленников, с которыми основал подпольный католический приход, где службы совершались на русском языке по латинскому обряду. В 1983 году он был арестован вместе с женой Тамарой, и находился под следствием. Позже был выпущен в эмиграцию.