Елизаветинская Англия: Гид путешественника во времени - Ян Мортимер

(Признайтесь себе: Стаббс, пожалуй, едва ли не самый веселый писатель того периода, но вам вряд ли захочется лично с ним встретиться.)

Воротники. Воротники — один из немногих элементов одежды, который на равных носят оба пола. Есть специальный «мужской» стиль ношения воротников, особенно популярный среди длиннобородых мужчин, — воротник остается открытым спереди, а по сторонам свободно свисают завязки. Но когда в 80-х годах XVI века в моду входят широкие воротники, большинство мужчин начинают носить их так же, как женщины, — большим «колесом», полностью охватывающим шею. Лучшие воротники делают из кембрика, голланда и батиста. Стаббс, естественно, осмеивает эту «безвкусицу»: «Если дождь застигает мужчин на улице и они не успевают найти подходящее укрытие, то их огромные воротники признают поражение в битве с водной стихией и опадают, подобно мокрым кухонным полотенцам, развевающимся на ветру». Но мужчины даже самого скромного происхождения с ним не согласны. Ричард Хосселл из Бистера, умерший в 1587 году, оставил в наследство гардероб, состоящий из одного дублета, пары чулок, пары гетр, одной куртки и одной старой рубашки, но даже у него было два воротника, или «ворота» (shirt-bands).

Куртки. В елизаветинскую эпоху куртки стали носить буквально все. Крестьянин в поле может надеть на рубашку кожаную куртку. Моряки тоже часто их носят, застегивая либо на крючки, либо на кожаные пуговицы. Даже самый большой модник среди аристократов может надеть куртку — правда, бархатную, с серебряными пуговицами и «крыльями» на плечах.

Мантии. Темные (обычно) мантии длиной до лодыжек, подбитые мехом и со свободными рукавами, часто носят уважаемые мужчины зрелого возраста. Кроме того, мантия — отличительный признак людей, обладающих профессией: университетских профессоров, юристов, врачей и священников легко узнать по мантиям.

Плащи. Плащи надеваются на плечи; часто они оторочены мехом и могут быть такими же длинными, как мантии. У других плащей воротников нет, а длиной они только до пояса и больше напоминают накидки. Немецкие плащи больше похожи на куртки со свободно висящими рукавами. Еще одна версия плаща, — мандильон; когда его носят, как плащ — набок, не просовывая руки в рукава, — говорят, что он надет «в направлении Колли-Вестон» (Colley-Westonward); об этом в начале главы упоминал Гаррисон. Для придворных плащ — обязательная деталь одежды: у графа Эссекса, например, их двадцать восемь.

Шляпы. В начале правления Елизаветы практически все носят вязаные или тканевые шапки. В 60-х годах в моду входят фетровые шляпы с тульями; горожане начинают уделять больше внимания тому, что носят на головах. На шляпах носят ленты разных цветов — некоторые из них даже вышиты или украшены драгоценностями. Еще на шляпах носят крашенные в разные цвета перья: с этой целью лондонские купцы в 1559–1560 годах ввезли в страну перьев на 1863 фунта. Поля иногда загибают по краю и прикрепляют к шляпе. А затем тульи становится все выше… и выше. Филип Стаббс, радостно потирая руки, заявляет:

Причуды моды странны; материалы, из которых делают шляпы, становятся все разнообразнее: некоторые из них — шелковые, другие — бархатные, тафтовые, шерстяные и (что еще любопытнее) даже из каких-то тонких волос. Эти последние называют бобровыми шляпами, которые стоят 20, 30 или даже 40 шиллингов за штуку; их привозят из-за моря, оттуда же, откуда и многие иные предметы тщеславия. Ибо мужчина не пользуется никаким уважением, если у него нет бархатной или тафтовой шляпы, которую нужно испещрить дырочками и тщательно украсить по последней моде.

Хотя многие мужчины не подчиняются Акту 1571 года, по которому в воскресенье нужно обязательно носить шерстяную шапку, сам факт того, что такой закон приняли, говорит о том, насколько шапки распространены среди простолюдинов. По большей части их красят в черный цвет — или, по крайней мере, в настолько черный, насколько это возможно: настоящая черная краска дорога. Хотя уже в 60-х годах начали носить шляпы с высокими тульями, даже в последние годы правления Елизаветы вы все равно сможете увидеть джентльменов, носящих шапки. В 1589 году сэр Кристофер Хаттон носит очень красивую черную бархатную шапку с драгоценными камнями вдоль каймы и белым пером, торчащим из золотой бляшки.

Ботинки и сапоги. Рабочие ботинки и сапоги в елизаветинскую эпоху делают из кожи, с толстыми подошвами. Из того же материала делают и обувь для богатых людей; вся разница — в качестве кожи, размерах и украшениях (например, прокалывании или раскраске). Лучшая кожа — испанская, в Англии ее называют «кордовской кожей» (cordwain), а сапожников, которые с ней работают, — cordwainers. Работающие мужчины обычно носят обувь из жесткой кожи — башмаки и полусапоги до икр, а джентльмены предпочитают высокие сапоги из мягкой кожи, например котурны (длиной до колена) и гамаши (еще длиннее). Галоши — это верхняя обувь, которую надевают на туфли и ботинки с пробковой подошвой, чтобы защитить их от уличной грязи. В остальном мужская обувь мало отличается от женской. Себестоимость обычной пары обуви колеблется от 10 пенсов за пару до 1 шиллинга 11/4 пенса; розничная цена (после наценки продавца) составляет соответственно от 1 шиллинга до 18 пенсов.

Не стоит и говорить, что не у всех мужчин есть в наличии вся вышеперечисленная одежда. В 1599 году в гардеробе Джона Браунвенда, ректора Лонг-Диттона, графство Суррей, содержатся две мантии, три плаща, два дублета, две куртки, три пары бриджей, шесть пар чулок, две шляпы, два пояса, семь рубашек, восемь воротников, шесть носовых платков и шесть ночных колпаков. В 1586 году у Вильяма Китчинера, йомена из Эффингема (графство то же), есть один плащ «лондонской покраски», серый плащ из рассета, мандильон, три дублета, черная бобриковая куртка, две пары «сапожных чулок» (boot hose), пара сапог, пара чулок, две пары бриджей, две шляпы, четыре ночных колпака, четыре рубашки, два воротника, шарф и старая, поеденная молью мантия из бобрика. Для сравнения, у Джорджа Берча, викария из Уитли (тоже Суррей), гардероб совсем небогатый: в 1569 году у него всего две мантии, куртка, дублет, пара чулок и шляпа. Многим мужчинам и вовсе приходится обходиться всего одним костюмом, меняя лишь верхнюю одежду.

Сколько денег вам придется потратить на одежду? Давайте предположим, что вы мясник или пекарь и пришли в лавку портных в 1597 году. Там вы увидите портных, сидящих, скрестив ноги, за своими рабочими столами. Вы попросите главного портного сшить вам плащ, куртку, еще одну куртку поменьше, пару чулок и испанский плащ с капюшоном. Такой заказ может обойтись вам всего в 2 шиллинга 6 пенсов, плюс еда и питье для работников. Впрочем, не забывайте: то, что с вас сняли мерки, еще не гарантирует хорошей работы; в XVI веке плохая портняжная работа встречается куда чаще, чем сейчас, когда любая вещь ручной работы по определению высококачественна. Если вы хотите от лондонских портных настоящего качества, посмотрите, например, на костюм, заказанный для посла при дворе в 1595 году.

Если вас и это не устраивает, не беспокойтесь: в модной елизаветинской Англии ваши расходы ничем не ограничены, особенно если вы — джентльмен и хотите произвести впечатление при дворе. По словам Филипа Стаббса, некоторые мужчины за одну рубашку готовы отдать 10 фунтов.

Зайдите в лавку цирюльника в Лондоне или вызовите цирюльника на дом, и вам представят такой огромный выбор причесок, что вы будете просто ошеломлены. Хотите голландскую стрижку или французскую? Испанскую или итальянскую? Новую? В старом стиле? Для джентльменов? Для простолюдинов? Не желает ли уважаемый джентльмен/добрый человек выглядеть «ужасным для врагов или милым для друзей, мрачным и суровым или симпатичным и скромным?» Когда дело дойдет до собственно стрижки, вашу голову сначала вытрут льняными полотенцами («протирками») и несколько раз расчешут гребнями из слоновой кости, все более частыми. Лишь после этого начнется стрижка. Большинство мужчин всегда носят при себе двусторонний гребень: одна сторона — редкая, чтобы распутывать волосы, другая — частая, чтобы вычесывать вшей, которые, возможно, в волосах поселились. У богатых мужчин гребни из слоновой кости, бедным приходится обходиться деревянными[67].

С бородами тоже зачастую поступают весьма изобретательно. Вильям Гаррисон призывает читателей помнить о форме своего лица, обсуждая с цирюльником стрижку бороды. Выдающиеся придворные, например сэр Кристофер Хаттон, сэр Уолтер Рэли и сэр Вильям Сесил, носят усы и бороды, просто слегка подстригая их для аккуратности. Молодой джентльмен с кудрявыми волосами, скорее всего, предпочтет короткие усы, а бороду будет брить. Роберт Дадли, граф Лестер, в последние годы жизни носит пышную бороду. Джордж Клиффорд, граф Камберленд, выделяющийся длинными каштановыми кудрями, носил остроконечную бородку и широкие усы, когда позировал для своего портрета в качестве королевского заступника в 1592 году. Его предшественник, сэр Генри Ли, чьи волосы короткие и кудрявые, предпочитал тонкие усики и маленькую козлиную бородку, позируя для такого же портрета в 1568 году — на нем видны не только щеки, но и бакенбарды. Такую же стрижку предпочитали Шекспир, Ричард Бэбидж, Эдмунд Спенсер и другие писатели и актеры ближе к концу правления Елизаветы: у всех них были коротко подстриженные остроконечные бородки и усы. С другой стороны, сэр Филип Сидней, доблестный молодой поэт, в 80-х годах был гладко выбрит. Как и врач Эндрю Борд: он ненавидит бороды, потому что однажды, когда он носил бороду, его туда стошнило, и запах держался еще долго. Чтобы быть гладко выбритым, нужно ходить к цирюльнику не реже раза в неделю; через две недели ваш подбородок уже будет украшать щетинка. По правилам лондонских судебных иннов студент официально считается бородатым, если не брился три недели.